Книга Тени Гонконга, страница 93 – Кристен Лэш

Похоже, этот зал из тех помещений, от которых Мей хочется скорее спрятаться в собственную голову.

На обратном пути Мей подходит к Джейми.

— Письмо, – произносит она негромко. – Ты сказал, что написать роман тебя заставило письмо.

Джейми так же негромко рассказывает, что лет пять назад, вскоре после того, как Джордж купил Мэйденхэйр-Хаус, Джейми временно поселился у них с Холли. Он слишком много пил, зря тратил время, проклинал свою жизнь… а потом пришло анонимное письмо. Его подсунули ему под дверь. Оно было до безумия невнятным, и у него ушли недели, чтобы полностью расшифровать написанное, из-за чего, возможно, возникло ложное ощущение важности и срочности, но все-таки Джейми все понял.

— И что там говорилось? – настойчиво интересуется Мей.

— Я тебе скажу, если пообещаешь не паниковать.

От этих слов сердце у нее стучит громче, но она кивает.

— Ну ладно, – говорит он. – Холли Чжан ушла из шанхайской киноиндустрии в конце двадцатых и вроде как исчезла, правильно? Тридцатые были бурным временем и в Китае, и во всем мире, плюс всех интересовало прежде всего звуковое кино. Так что, как бы там ни было, никто особо не вспоминал про Холли, пока она не появилась снова во время войны, в сорок третьем году, и снова не вошла в шанхайское светское общество. Она познакомилась с моим отцом, вышла за него, а что было дальше, все знают. Или им кажется, что знают.

Они остановились.

Идущая впереди Холли что-то говорит.

— Если верить письму, и если я его правильно понял, то эта женщина, – говорит Джейми почти беззвучно, – та, что появилась ниоткуда и вышла за Джорджа, та, что стоит перед нами прямо сейчас, на самом деле не Холли Чжан. Это кто-то другой. А кто именно, в письме не говорится. И понимаешь, это стало для меня навязчивой идеей.

Шанхай, октябрь 1942 года

Сегодня Джордж Мэйденхэйр опять читает «Джейн Эйр». Мы сидим друг напротив друга в креслах у камина в его гостиной. Предложения в «Джейн Эйр» запутанные, как шерсть, и иногда Джорджу приходится повторять, чтобы я поняла, но его терпение безгранично.

Я перебиваю его и спрашиваю:

— То есть это и все? Настоящих призраков в этой истории нету?

— Зависит от того, кого ты называешь настоящим призраком, – все так же терпеливо говорит Джордж.

— Я в самом буквальном смысле говорю, учитель.

Джордж обдумывает мои слова.

— Ты знаешь, я помню, как несколько лет назад ты мне рассказывала, что видела Цзин… Третью Жену, – поправляет он себя. – А еще, помню, ты видела девушку на чердаке в свою первую ночь в Шанхае, и она не могла говорить, потому что у нее не было языка, правильно? Я знаю, Маленькая Мей, ты веришь, что у тебя дар видеть то, что за пределами нашего мира. А я верю, что ты действительно видела этих людей. Но это не значит, что они призраки.

Он любит так поступать: заявит что-то вроде бы бессмысленное, потом объяснит, и каким-то образом все это связывается воедино и получается абсолютно логичным.

Думаю, это у него дар такой.

И этот дар бы очень пригодился, если б он стал учителем, как собирался.

— Есть и другие объяснения, – говорит Джордж, – кроме сверхъестественного.

— Какие, например?

— Хм-м, – задумчиво произносит он. – Ну, например, если женщина на чердаке не может говорить, то она явно умеет слушать. Возможно, тогда тебе нужно было именно это. Иногда наше сознание дает нам ровно то, что нам нужно, в неожиданной форме, а когда нам больше это не нужно, оно исчезает.