Книга Как повзрослеть, не умерев, страница 71 – Джиён Кан

— Вот зачем ты это сделал? Зачем полез к ученице? Хочешь, я отвечу вместо тебя? Педофилы вроде тебя боятся взрослых женщин. Стоит кому-то пару раз вас отшить, как вы тут же сдаетесь, придумывая всякие отмазки. Перезрелые фрукты вам не нравятся. Хочется помоложе. Логика у вас в головах сломана напрочь.

Когда Сонгюн умер, Соён затащила его в комнату. Она стала убийцей, но ни о чем не жалела. Она была довольна своей жизнью, потому что смогла защитить Джэи. Соён развязала бельевую веревку, которая все еще была завязана вокруг шеи Сонгюна, и привязала ее к карнизу для штор. Она встала на стул у окна, заплакала от радости и накинула петлю себе на шею. Приподнявшись на носочки, она выбила стул из-под своих ног и расслабилась. Карниз для штор сломался, и Соён упала на пол. Она лежала и тупо смотрела на потолок общежития. В этой комнатушке, больше напоминавшей гроб, не было никакой возможности повеситься. Но вдруг она поняла. Разве ей необходимо умирать?

Никто, кроме Джэи, не знал, кто Соён такая на самом деле. В две тысячи пятом году системы видеонаблюдения уже существовали, но камеры ставили только в крупных общественных пространствах, вроде метро или правительственных учреждений. Приметы нынешней Соён сильно отличались от тех, которые были у двадцатипятилетней магистрантки Чон Соён. Конечно, существовала вероятность, что ее вычислят по отпечаткам пальцев. Но Чон Соён, которую разыскивала полиция, была пропавшей без вести девушкой, пытавшейся связаться с Ко Сонгюном. Хозяин общежития расскажет о возрасте и внешности Соён, но у него нет ни ее ID-карты, ни копий ее документов, поэтому расследование точно зайдет в тупик. Это напоминало сюжет из романа об убийце, появившейся из две тысячи восемнадцатого года.

Соён сбежала. На автовокзале она купила билет до Чонджу, самого дальнего пункта назначения. Вскоре родители умрут, и полицейские будут заняты поисками Соён, подозреваемой и в то же время дочери, лишившейся родителей. Из Чонджу она отправилась в Ёнгван, затем в Хампхён и наконец прибыла в порт Чупхо. Там она начала продавать с тележки кофе и ячменный чай. Летом им на смену приходил холодный кофе, а осенью – сок кудзу. Когда снова пришла зима, Соён уже нашла жильё в рыбацкой деревушке и могла спастись от холода.

О смерти Сонгюна говорили в новостях около двух недель. Хотя полиция заявила, что, судя по отпечаткам пальцев, убийца – молодая девушка-магистрантка, родители покойного устроили пикет с плакатами, утверждая, что их сына убила шестидесятилетняя старуха. Несколько месяцев спустя появились новости о насильственной смерти родителей подозреваемой в деле об убийстве в общежитии Пхаджу. Но через три дня опубликовали поправку, в которой говорилось, что смерть наступила в результате болезни.

Прошло два года. За это время остальные импланты Соён выпали, а ее щеки, наоборот, впали. Из-за капсулита плечевого сустава она больше не могла поднимать левую руку. Благодаря торговцам, которые покупали кофе, она кое-как держалась на плаву. И все-таки, заплатив за аренду, она могла только перекусывать дважды в день. Всякий раз, когда Соён скучала по Джэи, она искала прогноз погоды в Пхаджу. Там всегда было на три-четыре градуса ниже, чем в Чупхо. Каждый раз, когда Соён думала, что у капитана, наверное, уже случились первые шаги, добавился прикорм и начали расти молочные зубы, на ее лице невольно возникала улыбка. Поскольку Сонгюна больше не было, она могла лишь надеяться, что у Джэи будет долгая и счастливая жизнь. Других желаний у Соён не осталось. В тот день она, надев халат, как у служительницы храма, кипятила воду для кофе и дула на руки от холода.