Книга Дым над Берлином, страница 120 – Ориана Рамунно

— Ради всего святого, мальчик! Ты что творишь?! – кричит кто-то позади и хватает меня за плечи.

Отнимает щепку, сжимает мое лицо в ладонях.

— Господи! Что ты наделал, черт бы тебя побрал?

В рот затекает кровь. Мне кажется, я погребен под израненными телами евреев, под их растерзанной плотью. Меня выворачивает на сухую траву. Кислота во рту приводит в чувство.

— Я не хотел! – бормочу невнятно. – Я не хотел стрелять!

Офицер СС – теперь я вижу его нашивки, поблескивающие под луной, – зажимает мне рот рукой. Ладонь скользит по окровавленной коже.

— Заткнись. – В его голосе нет ни злости, ни жалости, он холоден и расчетлив. – Если продолжишь нести эту чушь, попадешь в психушку. Или под трибунал. Теперь слушай меня.

Он вытаскивает из кармана носовой платок, смачивает ткань шнапсом из фляжки и прикладывает к глазнице. Я вою от жжения, меня пожирает огонь, но это не тянет даже на малую часть того наказания, которого я заслуживаю.

— Как тебя зовут?

— Лукас. Лукас Эдер.

— Хорошо, Эдер. Мы скажем, что ты пошел отлить, споткнулся, упал и напоролся на ветку, торчавшую из земли. Я все это видел, могу подтвердить. Меня зовут Артур Небе, запомнил?

Пришибленно киваю. Конечности неприятно покалывает.

— Все будет хорошо, парень. – Офицер кладет мне руку на плечо. – Пусть гнев станет для тебя стимулом. Поверь, он тебе еще понадобится.

Его голос пропадает в холодном воздухе Бабьего Яра.

Падаю на землю. Единственным оставшимся глазом смотрю на звездное небо. Тучи рассеялись, и звезды такие яркие. Они озаряют мир своим прекрасным светом, это настоящее чудо, а я – маленький, ничтожный человечек, который, однако, сумел набить овраг тысячами трупов. Мы такие маленькие и такие свирепые. Такие смертоносные.

Сам, словно мертвец, лежу на земле и думаю, простят ли меня когда-нибудь.

Лукас пытался сказать что-то еще, но из носа и рта хлынула кровь. Гуго хотел удержать его руки и ноги, бьющиеся в агонии, но понял, что делает только хуже, причем для них обоих. Он не мог больше сидеть и растянулся рядом с умирающим. Другого способа побыть с ним до конца не было. Сжал Лукасу руку, чтобы тот чувствовал, что не одинок. Парень еще раз дернулся и затих.

Гуго долго лежал рядом с трупом. Крик застрял у него в горле, так что развалины домов не смогли вернуть ему даже эхо его боли. Наконец кое-как сел. Тяжело, с присвистом дыша, погладил Лукаса по щеке, сложил ему руки на груди, поправил повязку на глазу, потом снял серебряный значок. Надо будет разыскать его мать и отдать ей.

Сунув значок в карман, он подполз к трости, поднялся и заковылял к машине. Стряхнул осколки с сиденья и сел за руль, молясь, чтобы не подохнуть прямо тут. Очень хотелось увидеть отца и Йоиля, обнять Адель. Лишь после этого Берлин может напиться его крови.

* * *

— Что с вами случилось?

Едва он вошел в «Шарите», к нему подбежала медсестра и помогла сесть на стул.

— Бомба… – Гуго огляделся.

В вестибюле находился только медицинский персонал, но ему все равно было не по себе. Сердце затравленно стучало не то от страха, не то от последствий взрыва.

— Я сейчас! Я пришлю каталку!

Как только она скрылась в коридоре, Гуго встал и побрел по лестнице на второй этаж, где работала Адель, но остановился, сообразив, что оказывает ей медвежью услугу. Он уже развернулся, чтобы уйти, но сзади донесся ее голос, буквально пригвоздив к месту, как тогда, в Аушвице.