Книга Дым над Берлином, страница 21 – Ориана Рамунно

— Ты мне не отец!

Йоиль сжал кулаки. В груди вспыхнул неприятный жар, захотелось разбить что-нибудь. Или ударить кого-нибудь. Например, Гуго. Лишь бы потушить этот огонь. Усилием воли он сдержал слезы, чтобы не выглядеть размазней, каким Гуго наверняка его считал.

— Ты не помог моему папе. Бросил их в лагере. Думал только о себе. Ты плохой, ты как все немцы!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— Я тебя ненавижу!

— Прекрати!

Гуго схватил его за вихор на затылке. Йоиль зажмурился. В Аушвице его столько раз били – подумаешь, еще разок схлопочет. Он ждал пощечины или удара тростью, но пальцы разжались. Йоиль приоткрыл один глаз. Гуго ласково погладил его по щеке. Он выглядел бледнее и изможденнее обычного. Грудь порывисто вздымалась под халатом.

— Прости, я не хотел. – Гуго облизал губы. – Давай-ка просто выбросим эту гадость.

Открыв коробочку, он высыпал таблетки в слив раковины.

— Ты чего? Зачем? – пробормотал Йоиль.

— Да вот, подаю тебе хороший пример. А теперь пойдем.

Они вышли в коридор. Постукивание трости о пол напоминало мерное тиканье часов. В спальне Гуго зажег свечу. Огонек осветил забранное картоном окно, кровать, гардероб, заваленный бумагами стол и высокий книжный шкаф. Гуго много читал, совсем как отец Йоиля. Наверное, они бы поладили. Йоиль подошел к письменному столу. Легонько крутанул глобус, ведя пальцем по разноцветной поверхности, пока не появился сапог Италии. Нашел Болонью.

— Красивый, должно быть, город, да? – тихонько поинтересовался Гуго.

Йоиль кивнул.

— По чему ты больше всего скучаешь?

— По друзьям. По семье. Мы с Габриэлем часто ссорились, но всегда были вместе. У нас могли быть еще два брата, но они умерли сразу после рождения. Так что родители нас баловали… Я думаю, как раз поэтому.

Йоиль снова раскрутил глобус и смотрел на него, пока вращение не прекратилось само собой. Перевел взгляд на фотографию женщины с большими светлыми глазами и тонкими губами. Она улыбалась. В руках у нее были лыжи, вокруг снег. Гуго очень на нее походил.

— Кто это?

— Моя мать в молодости.

— Ты по ней скучаешь?

— Да. После ее смерти все переменилось.

— А почему у тебя нет жены и детей?

— Сколько вопросов за одну ночь… – Гуго сел на край кровати и похлопал по одеялу, подзывая Йоиля. Пружины скрипнули под их весом. – Может быть, потому, что я не умею обращаться с детьми. Не люблю я их. Как и людей вообще.

— Из-за ноги?

— Нога-то тут при чем?

— Ты никогда не жалуешься, но я вижу, когда тебе больно. Боишься, что другие все поймут, если вы сблизитесь, да?

Гуго взъерошил ему волосы, точь-в-точь как делал отец. Давно, когда война была далеко.

— Возможно.

— Это неправда, что я тебя ненавижу… – промямлил Йоиль.

— Знаю. – Гуго уперся локтями в колени и уставился в пол. – И что я детей не люблю – тоже неправда. Люди бросаются такими фразами, когда злятся. Хотя жаль, что к детям не прилагается подробная инструкция.

Йоиль хихикнул и потер защипавший нос.

— Хочу, чтобы ты уяснил одну вещь, – продолжил Гуго. – Если бы я мог, я обязательно спас бы твою семью. Просто это было выше моих сил, понимаешь?

Йоиль почувствовал, что его начинает бить крупная дрожь, и сцепил пальцы, чтобы ее унять. А если родители и Габриэль никогда не вернутся из лагеря? Если даже Гуго не сумел им помочь, то кто сможет?