Книга Дым над Берлином, страница 43 – Ориана Рамунно

Итак, Небе прав. На сей раз не надо ни в чем копаться, искать недостающие улики. Вообще ничего делать не надо. Все прямо под носом. И тем не менее что-то упорно не давало Гуго покоя.

Возник, конечно, соблазн закрыть дело одним махом. Похоже, он опять поддался паранойе. Однако вместо того, чтобы захлопнуть папку, вновь принялся ее листать. Тела не передвигали. Время смерти соответствовало времени вызова полиции. Все в полном порядке. Откуда тогда этот диссонанс? Что именно видели его глаза, чего до сих пор не осознал разум?

Гуго встал и, преодолевая изнеможение, поплелся в гостиную. Налил себе коньяка, поставил пластинку Баха, опустил иголку граммофона. Щелчок на царапинке – и звуки ракоходного канона наполнили комнату. Любимая музыка его матери. Мелодия, которую можно исполнять с первой до последней ноты и задом наперед. Аллегория жизни и смерти, их бесконечного цикла.

Гуго глубоко вздохнул.

— С первой и до последней ноты, – прошептал он. – С первой и до последней страницы…

Так вот что он пропустил! Гуго метнулся к отчету, торопливо пролистал его до последней страницы. Там стояла только подпись Шмидта. Подпись Келлера отсутствовала. Однако протокол писал Келлер.

Гуго поднял телефонную трубку, набрал номер коммутатора.

— Срочно соедините меня с доктором Петером Келлером, – сказал он, едва услышав женский голос на том конце провода.

Похоже, телефонистка учла спешность просьбы, поэтому соединили его всего через несколько секунд. В ладонях покалывало. С большой долей вероятности разговор прослушивался как раз по причине его срочности.

— Профессор Келлер у телефона. Кто говорит? – пробормотал сонный голос патологоанатома.

— Это Фишер. Простите, что беспокою в такой час.

— Фишер? Что случилось?

— Дело вот в чем, профессор. Я сейчас заметил, что мой экзаменационный лист по патологической анатомии подписан лишь одним из преподавателей. Позвольте спросить, результат в таком случае будет иметь силу?

Судя по молчанию Келлера, тот прекрасно понял, о чем идет речь.

— Вероятно, второй преподаватель посчитал, что экзамен не сдан.

— Понятно. Придется пересдать?

— В целом да, но вы поздновато спохватились. Спокойной ночи, Фишер.

— Спасибо, профессор.

Гуго повесил трубку. Как он и думал, Келлер отказался подписывать результаты вскрытия. Что же такого было исключено из протокола?

Гуго тяжело опустился на диван. Он казался себе атлантом, который держит на плечах весь мир. Помассировал ноги. Без толку. Мышцы атрофировались, а ведь было время, когда он, еще здоровый, вместе с матерью покорял горные вершины. Гуго достал аптечку, вытащил морфин, закатал рукав рубашки, затянул жгут.

«Почему же вы не подписали протокол, профессор?» Он помотал головой. Вопросы задавать нельзя. Некоторые вопросы приносят лишь беды.

Гуго сжал кулак. Вена набухла, запульсировала.

Нужно просто закрыть глаза, он всегда так поступал. И когда к власти пришел Гитлер и начались преследования коммунистов и неблагонадежных. И когда евреев сгоняли в гетто, а затем в лагеря. Просто закрыть глаза. В чем в чем, а в этом он был мастером.

Гуго нажал на поршень. Его накрыла горячая волна, избавляя от боли, отупляя. Голова бессильно откинулась на спинку дивана. Все, никаких вопросов.