Книга Дым над Берлином, страница 72 – Ориана Рамунно

— Прости, что заставил тебя вспомнить весь этот ужас. – Гуго обнял Клауса за плечи, и мальчик вдруг прижался к нему.

Клаус с Йоилем были всего лишь детьми, просто судьба разбросала их по разные стороны. Одному предназначила прятаться, второму набила голову бреднями Гитлера. Оба были несвободны. Оба угодили в капкан.

Весь город превратился в преисподнюю. Русские заложили в домах коктейли Молотова – они загораются из-за пожаров, вызывая новые пожары и обрушения. Нам пришлось взорвать множество зданий, чтобы сдержать распространение огня. Теперь вокруг нас бескрайняя, пепельно-серая пустыня, по которой бродят тысячи погорельцев.

Обергруппенфюрер Еккельн в четыре пополудни приступает к командованию операцией. Ганс молча смотрит на меня. Ему не нужно ничего говорить – и так ясно, что он был прав.

— Вам совместно с моей айнзацгруппой С выпала честь завтра послужить великой Германии! – патетически восклицает Еккельн.

Они всегда начинают с морального давления, чтобы ты чувствовал себя неблагодарным предателем. Чтобы даже мысль ослушаться приказа не закралась в голову. Я наизусть знаю их приемчики.

— Вы не обязаны делать то, о чем я прошу. – Обергруппенфюрер фарисейски предлагает нам свободу выбора, прямо как Господь Бог. – Сейчас объясню, в чем состоит наша задача, после чего те, кто не хочет участвовать, могут уйти. Никакого наказания для них не предусмотрено.

Мы стоим навытяжку и внимательно слушаем.

— Завтра мы наведем здесь порядок. Евреи, цыгане, коммунисты, пациенты психлечебниц… Этому миру нужны не асоциальные элементы, а люди, способные построить лучшее общество. Наши геодезисты обнаружили неподалеку от еврейского кладбища овраг. Там их всех и соберем. Рядом проходит железнодорожная ветка, по которой будем подвозить необходимое и вывозить конфискованные ценности. Работа предстоит непростая и небыстрая, поэтому все, кто сомневается, что сможет ее выполнить, выйдите из строя.

Я слышу лишь собственное сопение. Мне кажется, что я дышу чересчур громко и вот-вот привлеку внимание Еккельна. Ужасно хочется покинуть строй, но никто вокруг даже не шевельнулся. Не сделал и шага. Уверен, выйди хоть один человек, за ним бы последовали многие, включая меня. Просто никто не хочет быть первым. И я тоже не хочу.

— Отлично. – Еккельн определенно доволен. – Вы все – истинные немцы.

Вот он, последний гвоздь в гроб нашей решимости. Мы, значит, истинные немцы. Теперь любой, кто захочет уйти, перестанет таковым быть. Стою столбом. Я обязан сделать то, что должно, но моя рука поднимается сама собой.

— Говорите, – рявкает Еккельн.

— Герр обергруппенфюрер, – мямлю я, – завтра же у них Йом-кипур…

— Судный день, – кивает он. – Чертовски удачное совпадение, разве нет?

— Юнгфольк? – От быстрой ходьбы дыхание Адель сбилось. – При чем здесь вообще юнгфольк?

На выходе из клиники она молча выслушала рассказ о Йоиле и теперь едва не бежала, словно пытаясь скрыться от новых неприятностей. Гуго тоже прибавил ходу. Не только чтобы не отстать, но и памятуя о «мерседесе», который ехал за ним в прошлый раз почти до дома.

— Ох, извини. – Адель сбавила шаг, заметив, что Гуго едва ковыляет следом. – Я вся на нервах. Не против, если мы никуда не пойдем, а поедим у меня?