Книга Дым над Берлином, страница 73 – Ориана Рамунно

Их взгляды встретились. Ее зеленые глаза потемнели, словно лес во время бури. Испугалась за Йоиля или за себя? Чего она боится?

— Что случилось? – Гуго взял Адель за локоть, предчувствуя дурное.

— Ничего. – Она отвела взгляд.

Ему было неприятно, что единственный человек, которому он доверяет, имеет от него секреты.

— Адель, прошу тебя… Что случилось?

— Просто… – Она затравленно огляделась. – Вчера за мной до самого дома ехала машина.

— Черный «мерседес»?

— Откуда ты узнал?

— За мной он тоже ехал.

— Не хотела тебя тревожить. – Адель пожала плечами. – Потом ты рассказал о Йоиле, и я испугалась, что это все из-за меня, что я во всем виновата.

— Из-за тебя? – Гуго прищурился, пытаясь сосредоточиться на том, что она собирается сказать. – Почему?

— Ну, за мной же следят. Я решила, что это гестапо, из-за документов, которые я вывезла из Равенсбрюка.

— Чепуха, – заверил Гуго, будто в подобной ситуации можно быть в чем-то уверенным. – За тобой следят только потому, что видели со мной. И Йоиля пытаются запихнуть в юнгфольк, чтобы держать в узде меня. Под ударом я.

— Из-за дела Вайдтов?

— Боюсь, что да.

Гуго взял ее под руку, и они пошли к Бранденбургским воротам. Остановились у пивной на Унтер-ден-Линден. Гуго зашел внутрь, взял два светлых пива и вышел. Гордо показал ей бумажный пакет, но Адель, похоже, не особо прельщала перспектива утопить горе в пивной пене.

— Как поступишь с Йоилем? – спросила она, застыв перед витриной.

— Никак. Пойдем записываться.

— Это самоубийство! – Адель вцепилась ему в лацкан пиджака.

— Отто Вайдт пообещал, что медосмотр проведет его знакомый врач. Дал мне слово.

— Ты ему веришь?

— А у меня есть выбор?

Адель смотрела серьезно, сжав губы. Гуго наклонился, поцеловал ее и почувствовал, как она немного расслабилась.

— Сама столько раз рисковала жизнью, а боишься за меня и Йоиля? – шутливо попенял он, но Адель шутки не поддержала.

— За себя мне не страшно, а вот за близких еще как.

Гуго взял девушку за руку, и они пошли к ее дому. Дул теплый летний ветерок. Было бы даже приятно, если бы он не принес с собой запах дыма и пепла. Все же на краткий миг Гуго показалось, что он перенесся в прежний великолепный Берлин. Представил, будто они идут ужинать в один из роскошных ресторанов на Курфюрстендамм, потом отправятся танцевать в «Клерхен», где пробудут до утра, надираясь шампанским в ослепительном блеске зеркал. Если бы не война… Если бы нацисты не закрыли все танцзалы и не устроили там штабы партии…

Но война продолжается, и им нужно выжить.

Пришлось обойтись тесной столовой, двумя бутылками берлинского вайса и ржаным хлебом с тонким слоем масла. Такой ужин ожидал их в крохотной квартирке Адель, ставшей для Гуго самым важным местом на свете.

— За тебя! – поднял он тост, когда они сели за стол.

Чокнулись бутылками. Пиво освежило и смягчило летний зной, лившийся в окна без стекол.

— Надеюсь, теперь ты бросишь расследование, – сказала Адель, потягивая пиво.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»? Оно становится опасным.

— В день, когда я записался в партию, я почувствовал себя загнанным в угол. – Гуго откинулся на спинку стула и уставился в окно, за которым простиралась удручающая панорама разбомбленной площади. – Хочешь сотрудничать с уголовной полицией? Получи партийный билет. Хочешь продолжать работать? Сиди молча и не высовывайся. Знаешь что? Я замучился быть трусом, вечно загнанным в угол. Хочу сам решать, что делать, а что нет.