Книга Дым над Берлином, страница 77 – Ориана Рамунно

Они вышли из электрички. Перед ними во всей своей израненной красе предстал район Митте. Уцелевшие дома величественно возвышались на берегах Шпрее. Река петляла под мостами, словно обнимая замок, старые улочки Рыбацкого квартала и Музейный остров.

Гуго с Йоилем двинулись вдоль реки. Они впервые гуляли вместе. Кроны деревьев дарили тень, смягчая летнюю жару. Над невысоким мостиком показался купол цирка Хоффа. Тот упорно стоял на прежнем месте, противостоя не только бомбежкам, но и планам Альберта Шпеера привести «Сердце рейха» в соответствие с идеями Гитлера, сделав город строгим, суровым, холодно-монументальным. Что же, теперь тут действительно было что реконструировать, подумалось Гуго, когда пыльный квартал остался позади и они вступили в старинное великолепие цирка.

— Два билета на дневное представление, пожалуйста, – сказал Гуго девушке в билетной кассе.

Его взгляд упал на разноцветную афишу, и он сразу же узнал Вальтера Румера, бывшего комика, а теперь «человека, пережившего нападение львов». Для Гуго же он был человеком, еженедельно посещавшим Бенедикта Вайдта.

— Как я счастлив! – воскликнул Йоиль, ныряя в темный коридор, выстланный деревянными досками, от которых исходил древний, звериный запах.

Откинув тяжелые красные портьеры, они вышли к арене. Тысячи бархатных сидений поднимались к куполу багровой волной, прямо к мраморным колоннам и золотым орлам – отголоскам былой прусской славы. Йоиль протолкался сквозь немногочисленную публику, и они с Гуго заняли места. Гуго сел, чувствуя себя немного виноватым перед мальчиком за то, что свалил в кучу развлечение и работу. Себя не обманешь: на самом деле он пришел сюда, чтобы побеседовать с Румером.

Свет погас, и Йоиль ойкнул.

На арене в конусе света возникла фрау Хофф, после смерти отца сменившая его на посту директора. Ее белоснежное платье резко контрастировало с гербом рейха, висящим позади. Женщина вела в поводу такого же белого коня, изящно и точно исполнявшего все команды.

Гуго поймал себя на том, что улыбается. Все осталось таким, как он помнил. Он покосился на Йоиля и увидел самого себя: тонкие, еще здоровые ноги в коротких шортах. Мама считала цирк не менее изысканным развлечением, чем театр или опера, и всегда хорошо одевалась, приводя сюда сына. Ведь тут работали люди, умеющие вольтижировать на лошадях и слонах или летать под самым куполом. Гуго почудился ее призрак: элегантная женщина с собранными в пучок волосами, тонкой шеей и прямыми, широкими плечами лыжницы. Увы, всего лишь воспоминание.

— Дамы и господа, – объявил шпрехшталмейстер в черном фраке, – а сейчас вы увидите номер Труде и Вальтера, человека, пережившего нападение львов!

Гуго подался вперед, внимательно наблюдая за мужчиной, входящим в зарешеченный проход. Тот с гордостью демонстрировал руку, оканчивающуюся чуть ниже локтя. Его сопровождала девушка, одетая в стиле Марлен Дитрих: мужской костюм, такая же прическа, тот же проницательный взгляд. Львы повиновались каждому щелчку кнута и вели себя как домашние кошки. В детстве это зрелище лишало дара речи, теперь же Гуго интересовало одно: сколько транквилизатора вкололи бедным животным? Видя, как Йоиль восторженно аплодирует, он почти пожалел, что разучился так удивляться.