Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 53 – Ориана Рамунно

— Говорю же вам, не нужно. – Гуго сжал ладонями набалдашник трости; поведение женщины ему не нравилось. – А теперь ответьте на мой вопрос. Кто приходил за лекарствами? Вы видели здесь Берта Хоффмана?

— Разумеется. – Анита сунула коробочку в карман. – Он часто сюда наведывается. Так же как Адель Краузе, Бетси Энгель и Осмунд Беккер.

— А Бетания Ассулин?

— Нет, конечно! Она же еврейка и не может шастать где вздумается.

— Что вам известно о связи Брауна и Ассулин?

— Ничего.

Поджав губы, она вздернула голову, давая понять, что не намерена ни пятнать память о друге, ни предавать доверие Брунгильды.

— Какие отношения были между супругами Браун?

— Обычные отношения людей, женатых много лет. Брунгильда переживала, что у них нет детей. – Анита погрустнела, явно подумав о чем-то личном. – Что еще вас интересует?

Гуго потер подбородок.

— Один свидетель почувствовал запах горького миндаля от сортируемых на складе волос. Чьи это волосы?

— Волосы заключенных.

— Их обрабатывали инсектицидом?

— Можно и так сказать.

Она с вызовом посмотрела ему в глаза. Точно так же делал Фогт, давая понять Гуго, что тайны Аушвица не для него.

— Крематорий недалеко отсюда? – спросил Гуго и только тут сообразил, что опять вместо расследования убийства доктора занимается собственным следствием, за которое неминуемо получит выволочку от Небе.

Однако Аниту его вопрос не удивил. Она махнула хлыстиком в сторону приоткрытой двери, из-за которой доносился непрерывный грохот тележек, подвозящих багаж. Каждый порыв ветра заносил в барак новую порцию мерзкой вони.

— Это там, позади. Два крематория, четвертый и пятый, – ответила она равнодушно. – Еще на опушке березняка есть рвы, где сжигают трупы. А зачем вы спрашиваете?

— Да просто из любопытства, – пробормотал Гуго, попрощался и покинул барак.

Его тут же окутал смрад, вызвавший новый приступ рвоты.

Из-за кирпичного здания с тонкими трубами к небу поднимались клубы желтоватого дыма. Гуго заковылял туда. Свернув за угол, он очутился на краю березовой рощи. Ветер трепал ветви покорных деревьев. Под ними на закопченном снегу стояли женщины, дети и старики. Ступор, доходящий до сюрреализма. Они чего-то ждали, растерянно озираясь. Изнуренные дети дремали на руках. Изредка кто-то что-то спрашивал у охранников или зондеркоманды, но ответов не получал.

Гуго ненадолго остановился, чтобы разглядеть их как следует. У всех на одежде нашита звезда Давида. Он хотел было подойти и спросить, зачем они здесь, но охранник столь выразительно посмотрел в его сторону, что криминолог решил не вмешиваться от греха подальше. Зловоние сделалось гуще, дым щипал глаза.

Наконец показалось здание из красного кирпича. С края черепичной крыши свисали, сверкая на солнце, длинные прозрачные сосульки. Черные тридцатиметровые трубы зло когтили небо. Судя по всему, это и был второй крематорий.

Охранники и зондеркоманда вели толпу людей ко входу. Сколько их было, Гуго сосчитать не мог. Тысяча? Две?.. Колонна двигалась в полном молчании. Головы еще не обриты. Время от времени кто-то оглядывался на высокую ограду, отделявшую их от основного лагеря.

Мимо пронесся фургон с красным крестом на борту, забрызгал Гуго снежной жижей и притормозил у здания. Следом протарахтел мотоцикл. Газанув, он дважды объехал площадку перед крематорием, выбрасывая из-под колес комья грязи, и остановился. Высокий атлет спрыгнул с седла, отдал какие-то короткие приказы, после чего с интересом уставился на Гуго.