Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 55 – Ориана Рамунно

Живот скрутило от тягостного предчувствия. Руки задрожали, страшно хотелось морфия. А лучше – прямо сейчас развернуться и уйти, забыть обо всем, позволить наркотическому дурману унести себя далеко-далеко… Вместо этого Гуго шагал вперед. Молль вел его в направлении желтого дыма. Чем ближе, тем гуще он становился. Гуго закашлялся, по щекам неудержимо потекли слезы. Дым ел глаза, и сердце разрывалось от боли.

— Поначалу со всеми так, – успокоил его Молль. – Потом привыкаешь.

«Потом привыкаешь». В лицо пахнуло жаром. По краю березовой рощи протянулся огромный ров, в котором горели тела. Языки пламени тянулись к небу, превращаясь на высоте в ту самую желтоватую смрадную тучу, видную еще со станции. Тела потрескивали, будто поленья, и взрывались, точно печеные каштаны. Зондеркоманда собирала вытопившийся жир, стекавший в специальные боковые отверстия, и выливала его обратно в ров.

Вдоль рва тоже лежали трупы, казавшиеся спящими. Одни члены зондеркоманды обривали им волосы. Другие щипцами выдирали золотые коронки и бросали на расстеленную простыню. Те сверкали в пламени, как запретный и постыдный клад. Чуть поодаль стоял грузовик с десятками новых трупов, ждущих своей очереди. У Гуго не получалось распознать человеческие существа в этой путанице рук, ног и голов.

— Господь всемогущий… – пробормотал он.

— Господь сюда не заглядывает, – наставительно сказал Молль. – Кстати, не стесняйтесь, прихватите горсть земли в качестве сувенира.

— Зачем?

Гуго в изумлении уставился на унтера. Нога вот-вот откажет, и тогда он повалится на землю. Он покрепче перехватил трость, ища опоры, но земля раскисла от растопленного снега. Гуго испугался, что увязнет в этом болоте и останется тут навсегда.

Вытирая слезящиеся глаза, он прикусил язык. Рот тут же наполнился мерзким дымом. Гуго сунул руку в карман за сигаретами. Пальцы наткнулись на холодное стекло пузырька и футляр шприца, потом нашарили пачку. Гуго раскурил сигарету, и во рту сделалось еще гаже. Пришлось ее выкинуть.

Смачный хохот Молля подействовал как удар в спину.

— Я вовсе не над вами смеюсь, герр Фишер, не обижайтесь, пожалуйста. Просто забавно наблюдать за реакцией тех, кто впервые видит это дерьмо, – проговорил Молль и опять зашелся в лающем гоготе. – Ну как? Пришли в себя? Что-нибудь еще желаете посмотреть?

Гуго выплюнул густую слюну со вкусом горелого мяса, сжал челюсти и сконцентрировался на том, ради чего приехал. К черту Аушвиц, к черту Небе, наверняка знавшего, с чем он здесь столкнется, к черту Гитлера! Гуго отогнал мысли о евреях, исчезающих в крематории, о черепах на этикетках «Циклона-Б», о горящих трупах и сосредоточился.

— Скажите-ка, обершарфюрер, вы встречали в «Канаде» кого-нибудь из десятого блока?

Молль задумчиво поднял единственный глаз.

— Встречал. Сестрички частенько приходят сюда. Думаю, ищут в карманах трупов лекарства, чтобы заграбастать их до того, как те попадут на сортировку. Иначе им придется грызться из-за пилюль с врачами из Биркенау, диспансера или каким-нибудь капо.

— Адель Краузе тоже приходила?

— Адель. – Обершарфюрер присвистнул. – Рыженькая такая немочка с зелеными глазами, да? Видел я эту красотку, и не раз.

— Бетси Энгель?

— Бетси разве забудешь…

— А кого-нибудь из санитаров?