Книга Убийство. Дубль первый, страница 93 – Валерий Шарапов

Варчук соображал с трудом, еще десять минут назад ему что-то снилось, правда, он уже не помнил что. Для полного кайфа требовалось еще бы пару часиков вздремнуть, но этого времени у него не было.

— Про конверт с фотографией Горбачева я в курсе, — как можно более сухо сообщил он. — Мы подстроили, мы и выхватили, имеем право. А вот почему вы рванули, как будто это были часы «Ролекс», вы сейчас мне и расскажете. Итак, вопрос! Какую фотографию вчера в обед обнаружила ваша супруга у себя в сумочке?

— Вчера вам мы все рассказали…

— Вы, наверное, заметили, я спрашиваю без протокола, без диктофона… Вы снова мне про бюстгальтер из Парижа хотите втирать? Я нашел в библиотеке санатория журнал, — с этими словами Варчук вынул из верхнего ящика потрепанный глянцевый номер, раскрыл его на месте вырванной страницы. — Откуда вы вырезали фотографию. Итак, Олег Матвеевич, у нас катастрофически мало времени.

— А что может случиться?

— То же, что и с артистом Златоустом, и с Лионеллой. Вы еще не поняли?

— И кого грохнут на этот раз? — развязно, словно дворовая шпана, поинтересовался «Арамис».

— Кого угодно. Например, вашу супругу.

— А ее-то за что?

Следователь буквально впился глазами в Хмельницкого и выдал:

— Например, за драгоценности Владлены Шугалей, которых у вас уже нет, и вы не знаете, где они. Или за то, как вы мастерски подставили банду Жакана.

Варчук «закидывал удочку» наобум, особо ни на что не надеясь, но реакция Хмельницкого превзошла все ожидания. Бородка с усами собрались в дрожащую трубочку, желваки заиграли. Суставы сцепленных рук хрустнули так, словно сломался целый веник.

— Надо же… Раскопали как-то… Поздравляю!

— Стараемся, — не без гордости буркнул Варчук.

— Записывайте, я все расскажу.

Варчук только этого и ждал. В мгновение ока на столе появились бумага и диктофон.

Вот ты, оказывается, какой…

Илья не скрывал своего разочарования. Фильм «Красная жара» ему откровенно не понравился.

— Это издевательство над советской милицией! Шварценеггеру только терминатора играть! Никаких эмоций, взгляд робота, блин… Разве у нас милиционеры такие?

— Тебе, конечно, видней, — соглашалась Лиля, отмахиваясь от комаров в вечерней прохладе. — Но я пошла, ты знаешь, из-за Олега Видова. А его, можно сказать, в самом начале убили. И дальше все без него, увы…

— Кто мне понравился, ты будешь удивлена, — неожиданно «загорелся» Дозморов, остановившись посреди улицы, — так это актер, который играл Виктора Роставели, Эд О'Рос, у него взгляд настоящего негодяя. Такой пронзительный. Вот уж сволочь так сволочь. А сволочей, между прочим, уметь играть надо! Кстати, если говорить о советских актерах, уехавших в Голливуд, то был еще Савелий Крамаров, насколько я заметил.

— Был, — покачала головой Лиля, — но он не мой кумир.

Они брели сквозь сумерки, то и дело пропуская спешащих в разных направлениях прохожих.

Лиля неожиданно остановилась:

— Илюша, почему ты мне цветов не даришь?

— Потому что это ненадолго, — быстро отреагировал он. — Постоят в вазе недельку и завянут. От них ничего не останется.

— Ну ты даешь… Цветы нравятся всем женщинам.

— Погоди, не перебивай, а то собьюсь, — с этими словами он достал из кармана маленькую коробочку. — Я решил подарить тебе совсем другое… цепочку.