Книга Убийство. Дубль первый, страница 96 – Валерий Шарапов

Присев на корточки, Олег несколько секунд рассматривал то, что лежало на полу. Потом аккуратно собрал ожерелье в ладони, вытащил из-под кровати чемодан и спрятал украшение.

Супруга в это время пила валокордин и всхлипывала.

— Значит, — сквозь зубы процедил Олег, — я не проверил, а ты не удержалась. Взяла… Более того, надела, чтобы покрасоваться перед зеркалом? Ну и как? Покрасовалась? Ой дура… Ой дура!

— Ну я все-таки женщина! — жеманно ответила супруга, утирая слезы.

— Да что ты говоришь?! Ты не женщина, ты… Ты хоть видела того, кто тебя увидел в нем? Ты даже дверь не прикрыла? Может, ты хотела, чтобы тебя в нем увидели? На танцы собралась?

Все еще всхлипывая, она присела на кровать.

— Что толку упражняться в злорадстве! Лучше давай подумаем, как из этой ситуации нам вырулить.

Покусывая губы, Хмельницкий ходил по комнате из угла в угол.

— Значит, это дерьмо, в котором мы оказались исключительно по твоей вине, ты называешь ситуацией, ну-ну…

— Что ты все утрируешь? — перестав всхлипывать, жена попыталась улыбнуться. — Ну подумаешь, увидели, какая ерунда!

— Пойми же ты, наконец, мы даже не знаем стоимости этого ожерелья. А вдруг оно стоит тысячи долларов?! Что тогда?

— Но ведь рано или поздно узнаем?

Олег лишь повертел пальцем у виска.

Когда Олег закончил рассказывать, Варчук еще что-то записывал, потом несколько раз перечитывал. Наконец, оторвав взгляд от писанины, поинтересовался:

— Хотите, угадаю, что произошло дальше?

— Попытайтесь, — пожав плечами, вяло произнес Хмельницкий.

— Ожерелье исчезло. Думаю, еще до убийства Златоуста. Так?

— Совершенно верно, Зойка ушла в транс… Но…

Олег хотел продолжить, но Варчук сделал едва заметное движение, чтоб тот не перебивал.

— Потом случилось то, что случилось… И вскоре ожерелье вам вернули. Это сделала… дайте, угадаю… Лионелла. И настроение вашей супруги поменялось.

— Именно так. Мне все это чертовски не нравилось, но Зойка и слышать ничего не хотела.

Варчук замахал рукой, изобразив гримасу, чтобы его не сбивали с мысли.

— С вашего разрешения, я продолжу. Вы решили его спрятать, для чего использовали коробку из-под конфет «Птичье молоко». Напихали в рюкзак того, другого, третьего и пошли… Правда, я не знаю куда.

— Так и я не помню! — чуть не плача, воскликнул Хмельницкий. — У меня словно память стерли. Рюкзак помню, коробку с ожерельем… Потом очнулся на скамейке у санатория — ни рюкзака, ни коробки. Голова гудит, кружится.

— И Зоя Павловна не находит с тех пор себе места. Это, кстати, все заметили. И самое паршивое в этой ситуации — неизвестно, кто своровал, кто вас вырубил…

— Да, именно так! — согласился Олег.

— А раз так, — Варчук протянул бумагу Хмельницкому, — прочитайте, внизу подпишите, что с моих слов записано верно, мной прочитано и… подпись, как обычно.

Спустившись к дежурному, Михаил Варчук схватил трубку, набрал номер телефона приемной санатория, попросил Дозморова.

— Слушай сюда, капитан, — как можно убедительнее произнес он. — Зое Хмельницкой угрожает смертельная опасность. Глаз с нее не спускать!

— Не спустишь тут, — огрызнулся Дозморов. — Она заперлась у себя в номере и никого не хочет видеть. Пока, говорит, мужа мне не вернете, не выйду.

— Она хотя бы жива?

— Полчаса назад была жива, сейчас проверю…