Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 331 – Уильям Уилки Коллинз

— Вы нам уже помешали, – резко ответила пожилая дама, – так что можете объяснить.

— Это заметка из раздела «Новости науки», она привела меня в восторг и наверняка обрадует всех вас. – Тут Ломак многозначительно поглядел на Трюдена и прочитал из газеты следующее:

Академия наук, Париж. – Мы счастливы объявить, что на вакантную должность младшего профессора химии назначается человек, чья скромность до сих пор не позволяла ему снискать славу своими научными достижениями. Члены Академии давно знакомы с его весьма значительными открытиями в химии, сделанными в последние годы, – открытиями, которыми он позволял безнаказанно пользоваться всем желающим с редкостным и, готовы прибавить, преступным спокойствием. Ни в одной профессии не найдется никого более достойного того доверия и признания, с которым государство назначает его на эту должность, нежели тот, о ком мы говорим, – мосье Луи Трюден.

Ломак поднял глаза от газеты, чтобы посмотреть, какое впечатление произвело его сообщение, и в тот же миг Роза в порыве восторга подбежала к брату и расцеловала его.

— Милый Луи! – Она захлопала в ладоши. – Позвольте мне первой поздравить вас! До чего же я рада, до чего же горда! Вы ведь согласитесь занять должность профессора, правда?

Трюден, который, едва Ломак начал читать заметку, поспешно и смущенно затолкал письмо обратно в карман, словно бы не знал, что ответить. Он с несколько рассеянным видом погладил сестру по руке и сказал:

— Я еще не решил; не спрашивайте почему, Роза, – по крайней мере, не сейчас, не прямо сейчас.

И ласково усадил ее обратно в кресло с видом задумчивым и расстроенным.

— Прошу прощения, разве младший профессор химии – подобающая позиция для дворянина? – поинтересовалась мадам Данвиль, не выказав ни малейшего интереса к новости, которую сообщил Ломак.

— Нет, конечно, – отвечал ее сын с саркастическим смешком. – Ему же придется работать и доказывать свою полезность. Дворянам это не пристало.

— Шарль! – Пожилая дама покраснела от злости.

— Ха! – воскликнул Данвиль. – Довольно о химии. Ломак, раз уж вы начали читать газету, попробуйте отыскать там что-нибудь интересное. Какие последние вести из Парижа? Новые признаки всеобщего мятежа?

Ломак обратился к другой странице газеты.

— Надежды на восстановление порядка слабы, очень слабы, – сказал он. – Министр Неккер получил отставку. По всему Парижу расклеены объявления о запрете публичных собраний. На Елисейские Поля выведена швейцарская гвардия и четыре артиллерийских орудия. Больше ничего не известно, но опасаются худшего. Смертоносная пропасть между аристократией и народом ширится чуть ли не с каждым часом.

Тут он умолк и положил газету. Трюден взял ее у него и мрачно покачал головой, просматривая только что прочитанный отрывок.

— Ба! – воскликнула мадам Данвиль. – Народ, тоже мне! Пусть эти четыре орудия должным образом зарядят, пусть швейцарская гвардия исполнит свой долг – и мы больше не услышим ни о каком народе!

— Я бы на вашем месте не был так уверен, – беспечно отозвался ее сын. – В Париже и вправду полно народу, швейцарской гвардии будет затруднительно перестрелять всех. Не держите свою аристократическую голову слишком высоко, матушка, пока мы не поймем со всей достоверностью, откуда ветер дует. Кто знает, может быть, скоро мне придется кланяться королю Толпе столь же низко, сколь и вы в юности приседали в реверансе перед королем Людовиком Пятнадцатым!