Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 36 – Уильям Уилки Коллинз

Миледи заметила, что с Розанной творится что-то неладное, и спросила меня, что я об этом думаю. Я постарался выгородить нашу горничную, ответив, что мне кажется, она не совсем здорова. Кончилось тем, что девятнадцатого числа, как уже говорилось, послали за доктором, и тот сказал, что у девушки расстроены нервы, и дал понять, что ей следовало бы отказать от места. Миледи предложила отправить Розанну на одну из наших отдаленных ферм в надежде, что перемена обстановки пойдет ей на пользу. Однако Розанна со слезами на глазах взмолилась оставить ее на прежнем месте, и я – черт меня дернул! – посоветовал миледи с этим решением повременить. Как показали дальнейшие события и как вы вскоре сами убедитесь, худшего совета я дать не мог. Загляни я хотя бы на несколько дней вперед, и я бы собственными руками выдворил Розанну Спирмен из нашего дома.

Двадцатого числа от мистера Годфри пришла записка: он предполагал остановиться на ночь во Фризингхолле у отца, к которому у него было какое-то дело. На следующий день он и две его старшие сестры должны были приехать к нам верхом задолго до обеда. К записке была приложена изящная фарфоровая шкатулка от кузена мисс Рейчел с любовью и лучшими пожеланиями в день рождения. Что же касается мистера Франклина, то он подарил кузине самый незамысловатый медальон, обошедшийся ему вдвое дешевле шкатулки. Однако моя дочь Пенелопа – ибо таково женское упрямство – продолжала, несмотря ни на что, верить в его успех.

Слава богу, мы дошли наконец до дня рождения. На этот раз, согласитесь, я не слишком отвлекался по пути. Радуйтесь: следующая глава, обещаю, введет вас в самую суть дела.

Двадцать первого июня, в день рождения мисс Рейчел, утром было пасмурно, но к полудню распогодилось.

Этот праздничный день мы, слуги, начали с того, что преподнесли мисс Рейчел наши скромные подношения, и я как стоящий во главе обслуживающего персонала произнес свою ежегодную речь. Подобно королеве в день открытия парламента, я каждый раз говорю примерно одно и то же. Мою речь (как и речь королевы) ждут с нетерпением, словно слышат ее впервые. Когда же выясняется, что ничего нового я не сказал, присутствующие хоть немного и ворчат, но искренне надеются, что в следующем году услышат что-то более оригинальное. Вывод? Управлять людьми – что в парламенте, что на кухне – большого труда не составляет.

После завтрака мы с мистером Франклином, уединившись, обсудили, как поступить с Лунным камнем: пришло время забрать его из фризингхольского банка и передать мисс Рейчел из рук в руки. Пытался ли он вторично объясниться своей кузине в любви и получил отказ, или же из-за продолжавшейся бессонницы еще больше обострились противоречивость его характера, присущая ему нерешительность – сказать не берусь. Как бы то ни было, утром праздничного дня он был, прямо скажем, не в лучшем виде: за двадцать минут он раз двадцать менял свою точку зрения на то, как поступить с брильянтом. Что же до меня, то я придерживался известных вам договоренностей. За последнее время не произошло ничего такого, что бы дало нам повод посвятить миледи в историю с Лунным камнем, да и мистер Франклин обязан был, в соответствии с завещанием, передать его своей кузине. Таковы были мои соображения, и как бы мистер Франклин ни колебался, как бы ни менял своих планов, в конечном счете он не мог со мной не согласиться. Мы решили, что после второго завтрака он поедет верхом во Фризингхолл и заберет из банка брильянт, а на обратном пути ему, по всей вероятности, составят компанию мистер Годфри и его сестры.