Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 39 – Уильям Уилки Коллинз

Надо полагать, он имел в виду меня просветить. В действительности же лишь напомнил об обеде, и я поплелся вниз возглавить армию своей вышколенной прислуги. Выходя из гостиной, я услышал, как мистер Годфри сказал: «Старый добрый Беттередж! Как же я к нему привязан!» Он одновременно удостаивал меня своим расположением, обнимал сестер и, в придачу, поедал глазами мисс Рейчел – неподражаемая любвеобильность! По сравнению с ним мистер Франклин был настоящий дикарь.

Через полчаса я, как мне было велено, явился в комнату миледи.

Мой разговор с леди Джулией мало отличался от того, который мы вели на Зыбучих песках с мистером Франклином. На этот раз, правда, я поостерегся говорить ей о фокусниках – беспокоить ее на этот счет мне не хотелось. Ничего ведь, по существу, за это время не произошло. Уходя от миледи, я сделал вывод, что мотивы полковника показались моей госпоже крайне подозрительными, что она ему не верит и склонна при первом удобном случае забрать у дочери Лунный камень.

Возвращаясь к себе, я повстречал мистера Франклина, и тот спросил, не видел ли я его кузину Рейчел. Нет, не видел. А где его кузен Годфри? Этого я тоже не знал, хотя у меня закралось подозрение, что кузен Годфри находится неподалеку от кузины Рейчел. Мистер Франклин придерживался на сей счет, по всей видимости, того же мнения. Он дернул себя за бородку и заперся в библиотеке, громко, со значением, хлопнув дверью.

Оставшееся до приезда гостей время я тщательно готовился к праздничной трапезе, а затем отправился к себе принарядиться. Не успел я надеть белый жилет, как явилась в состоянии крайнего возбуждения моя дочь Пенелопа. Она заявила, что пришла завязать мне мой белый галстук и причесать волосы (те немногие, что еще оставались). На самом же деле ей, конечно, хотелось кое о чем со мной посекретничать.

— У меня новости, отец! – прошептала она, целуя меня в лысину. – Мисс Рейчел ему отказала.

— Кому ему?

— Члену женского благотворительного общества, – сказала Пенелопа. – Вот ведь гадкий прохвост! Задумал обскакать нашего мистера Франклина. Терпеть его не могу!

В эту минуту моя дочь под напором эмоций так сильно затянула мне галстук, что я чуть не задохнулся – в противном случае я бы обязательно выговорил ей. Негоже, сказал бы я, говорить такое про известного филантропа.

— Я заметила, как он увел ее в сад, – продолжала Пенелопа, – и спряталась за остролистом посмотреть, как они будут возвращаться. В сад они вышли, держась за руки и смеясь. А вот вернулись врозь, оба мрачнее тучи, смотрят в разные стороны – тут уж не ошибешься. Я никогда еще так не радовалась, отец! Это первая женщина, которая не поддалась мистеру Годфри Эйблуайту! А я, будь я леди, была бы второй!

Тут бы я вновь ее упрекнул, если б в это самое время моя дочь не схватила щетку для волос и не принялась с бешеной энергией обрабатывать мою бедную лысую голову. Если вы лысы, то поймете, как она меня исцарапала. Если же нет, пропустите эти строки и благодарите Бога, что у вас что-то растет между головой и расческой.

— По другую сторону остролиста, – продолжала Пенелопа, – мистер Годфри замедлил шаг. «Вы предпочитаете, – говорит, – чтобы я остановился в вашем доме, как будто ничего не произошло?» Мисс Рейчел повернулась к нему с быстротой молнии. «Вы приняли приглашение моей матери, – сказала она, – и мы на вас рассчитываем. Если не хотите дать повод для сплетен, то вы, конечно же, останетесь!» Она сделала несколько шагов в сторону дома, а потом как будто бы немного смягчилась. «Годфри, давайте забудем, чтó между нами произошло, – сказала она, – и останемся двоюродными братом и сестрой». Мисс Рейчел протянула ему руку, он ее поцеловал, что, на мой взгляд, было с его стороны вольностью, после чего ушла. Мистер Годфри немного постоял, опустив голову и неторопливо копая пяткой ямку на гравийной дорожке. Ни разу не видела, чтобы человека так выводили из себя. «Черт знает что! – процедил он сквозь зубы, потом поднял голову, направился к дому и повторил еще раз: – Черт знает что!» Если под чертом он разумел самого себя, то был совершенно прав. Так и есть, настоящий черт. Вот видите, папаша, вышло все именно так, как я вам с самого начала и говорила, – воскликнула Пенелопа, не пощадив напоследок мою бедную лысину. – Ура! Мистер Франклин взял вверх!