Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 40 – Уильям Уилки Коллинз

Я отобрал у дочери щетку и раскрыл было рот, чтобы ее отругать, ибо поведение и язык Пенелопы, согласитесь, не выдерживали никакой критики. Однако не успел я сказать хоть слово, как с улицы послышался скрип колес по въездной аллее. Начали съезжаться гости. Пенелопа тотчас же убежала, а я надел фрак и подошел к зеркалу. Голова моя была красна, как у сваренного лобстера, в остальном же для праздничной церемонии я был одет именно так, как надо. Я поспешил в холл объявить о приезде двух первых гостей. Особого интереса они не представляли – всего-навсего родители нашего филантропа, мистер и миссис Эйблуайт.

Вслед за Эйблуайтами пожаловали и другие, и вскоре собрались все приглашенные – в общей сложности, вместе с членами семьи, двадцать четыре человека. Какое же прекрасное зрелище являли собой наши гости, когда они расселись наконец по своим местам за обеденным столом, и наш пастор из Фризингхолла (к слову, превосходный оратор) встал и прочел молитву.

Не стану занимать ваше внимание описанием гостей. Вы их – по крайней мере, в моей части рассказа – больше не встретите. Исключение составляли лишь два человека.

Они заняли места по обе стороны от мисс Рейчел, которая, как главному действующему лицу и положено, находилась в центре внимания. Причем повышенного, ибо (к тайному неудовольствию миледи) на груди ее красовался Лунный камень – незабываемый подарок ко дню рождения, превосходящий все прочие. Мистер Франклин вручил ей брильянт без оправы, однако, мастер на все руки, он ухитрился, при посредстве ловких пальцев и мотка серебряной проволоки, приколоть его, будто брошку, к вырезу на ее белом платье. За столом не было, разумеется, ни одного человека, который бы не восхищался невиданным размером брильянта и его красотой. Но лишь два гостя, сидевшие, как говорилось, по правую и левую руку от мисс Рейчел, сумели сказать нечто запоминающееся.

Гостем, разместившимся слева от именинницы, был наш фризингхолльский врач мистер Кэнди, славный, общительный человек небольшого роста. Неутомимый остроумец, он отпускал свои шуточки кстати и некстати и имел обыкновение пускаться, не подумав, в разговор с незнакомыми людьми. В обществе он то и дело попадал впросак и без всякой задней мысли не раз ссорил между собой людей. В своей медицинской практике, однако, вел он себя куда осмотрительнее и (как считали его недоброжелатели), руководствуясь инстинктом, нередко оказывался более прозорлив, чем его рассудительные коллеги. Когда зашел разговор о брильянте, он, по обыкновению, отпустил шутку, причем престранную, – попросил мисс Рейчел (как он выразился, «в интересах науки») разрешить ему забрать брильянт домой и его сжечь. «Мы сначала нагреем камень до определенной температуры, – сказал доктор мисс Рейчел, – а потом подвергнем его действию воздуха, отчего брильянт мало-помалу испарится, что избавит вас от хлопот, связанных с хранением столь ценного сокровища». У миледи в это время лицо было такое озабоченное, что казалось, ей хочется, чтобы доктор говорил всерьез и убедил мисс Рейчел пожертвовать в интересах науки своим подарком.

Гость, сидевший справа от моей юной госпожи, был известный путешественник по Индии мистер Мертуэйт; с риском для жизни он, изменив внешность, проникал в такие глухие места, куда еще не ступала нога европейца.