Онлайн книга «Лунный камень, Когда опускается ночь»
Вдова Дюваль принесла вино, а Ломак убрал открытку в карман и спросил: — Не могли бы вы сообщить мне, не живет ли где-то здесь некто по имени Морис? — Не могу ли я сообщить? – переспросила словоохотливая вдовушка. – Могу, разумеется! Гражданин Морис и его очаровательная гражданка сестрица, о которой тоже стоило бы упомянуть, хоть вы и не стали, любезный, живут в десяти минутах от моего дома. Очаровательный домик в очаровательном месте, и живут в нем очаровательные люди – такие тихие, такие спокойные и платят так аккуратно. Я все им доставляю – и птицу, и яйца, и хлеб, и масло, и овощи (правда, аппетит у них неважный), вино (хотя им не помешало бы пить вдвое больше – полезно для здоровья), короче говоря, я снабжаю этот прелестный уединенный уголок всем необходимым и люблю этих двух чудесных отшельников всем сердцем. Ах! Им столько пришлось вынести, бедняжечкам, особенно сестре, хотя они об этом не распространяются. Когда они здесь только появились… — Прошу прощения, гражданка, но если вы сделаете мне одолжение и покажете дорогу… — Три… нет, четыре… нет, три с половиной года назад – короче говоря, сразу после того, как этот сатана в человечьем обличье, Робеспьер, попал на плаху – и поделом ему! – я сказала своему мужу (он, бедняжечка, был тогда при последнем издыхании!): «Она умрет» – то есть сестра. Но она не умерла. Ее спасли мои яйца, птица, хлеб, масло, овощи и вино – и нежная забота гражданина Мориса в придачу. Да-да! Мы должны всегда со всей теплотой признавать чужие заслуги, когда есть что признать, и не будем забывать, что гражданин Морис тоже поучаствовал в исцелении загадочной больной, а не только провизия и вино из «Пегой лошади». Вот она и превратилась в прехорошенькую маленькую хозяйку прехорошенького маленького дома… — Где? Прошу вас, будьте добры, скажите мне, где?! — И здоровья превосходного, только вот временами у нее приключаются нервические припадки: надо полагать – по крайней мере, я так считаю, – она когда-то натерпелась страху, скорее всего, в проклятые времена Террора, они ведь из Парижа приехали. Да вы ничего не пьете, любезнейший? Что ж вы ничего не пьете? Просто прелесть какая миленькая, хоть и из бледненьких, фигурка, правда, слишком уж худенькая, – дайте-ка налью, – но настоящий ангел доброты и до того трогательно предана гражданину Морису… — Гражданка хозяйка, вы мне скажете, где они живут, или нет? — Вот чудной, право слово, что ж вы сразу не спросили, если хотели узнать! Допивайте вино, и пойдемте к двери. Вот ваша сдача, и спасибо за заказ, хотя и скромный. Пойдемте к двери, говорю я вам, и не перебивайте! Вы уже старик – на сорок шагов вперед видите? Да, видите! Не сердитесь, это вредно для здоровья. Теперь посмотрите назад, вдоль дороги, куда я показываю. Видите груду камней? Хорошо. По ту сторону груды камней будет тропинка, отсюда ее не видно, но вы же запомните, что я говорю? Хорошо. Идите по тропинке, пока вам не встретится ручей, потом вниз по ручью, пока не дойдете до мостика; потом вниз по другому берегу ручья – это вам, значит, нужно мостик перейти, – и там будет старая водяная мельница, чудо, а не мельница, на много миль окрест славится, художники со всех концов света так и съезжаются рисовать ее. А! Вы что это, опять сердиться решили? Не хотите подождать? Какой вы нетерпеливый старичок, ну и жизнь, наверное, у вашей женушки, если она у вас есть! Не забудьте мостик. Ах! Бедная ваша женушка и детки, жаль мне их, особенно дочерей! Тсс! Тсс! Не забудьте мостик, сердитый вы старичок, не забудьте мостик! |