Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 79 – Уильям Уилки Коллинз

Миссис Йолланд достала из кармана несколько шиллингов и шестипенсовиков и пересчитала их на ладони с исключительной, какой-то нарочитой тщательностью. После чего протянула деньги сержанту; по ее лицу было видно, что расставаться с ними ей очень не хочется.

— Могу я просить вас, сэр, передать от меня эти деньги Розанне с лучшими пожеланиями? – сказала миссис Йолланд. – Она настояла, что купит у меня пару вещиц, которые сегодня себе облюбовала… Спорить я с ней не стала, деньги в нашем доме лишними не бывают. Но мне, знаете ли, как-то неловко, что я взяла с бедняжки деньги, она ведь их тяжким трудом накопила, так ведь? Да и потом, сказать по правде, муж, когда завтра вернется с моря, вряд ли обрадуется, что я взяла с Розанны Спирмен деньги. Пожалуйста, передайте Розанне, я с радостью дарю ей эти вещи. И не забудьте деньги, вот они, на столе, – добавила миссис Йолланд, выложив деньги на стол с такой стремительностью, словно они жгли ей пальцы. – Ну вот, очень вам благодарна, берите. Времена нынче нелегкие, плоть слаба, вот я и боюсь, как бы мне не захотелось опять их прикарманить.

— Пойдемте же! – сказал я сержанту. – Больше я ждать не могу, мне пора возвращаться.

— Я вас догоню, – сказал сержант Кафф.

И я вновь, во второй раз, направился к двери и во второй раз, как ни старался, не смог заставить себя переступить через порог.

— Возвращать деньги – дело щекотливое, сударыня, – услышал я голос сыщика. – Вы ведь наверняка дешево с нее взяли.

— Не то слово! – сказала миссис Йолланд. – Судите сами.

Она взяла свечу и отвела сержанта в угол. Ну как было за ними не последовать! В углу была свалена куча старья (в основном ржавого железа), которое рыбак подбирал с затонувших кораблей и не успел еще распродать. Миссис Йолланд нырнула в этот хлам и вынырнула с жестяным ящичком с крышкой и с кольцом, на которое его можно было вешать. В таких крытых черным лаком ящиках держат на кораблях географические и морские карты, чтобы они не отсырели.

— Вот! – сказала она. – Сегодня вечером Розанна выбрала точно такой же. «Этот мне пригодится, буду держать в нем манжетки и воротнички, а то в чемодане помнутся», – говорит. Один шиллинг и девять пенсов, мистер Кафф. И ни на полпенни больше, умереть мне на этом месте!

— Считайте, даром, – сказал сержант, тяжело вздохнув.

Кафф взял ящик, взвесил его на руке, и мне послышалось, что, глядя на него, он напевает «Последнюю летнюю розу». Сомнений быть не могло: преследуя Розанну Спирмен, он все-таки обнаружил в ее действиях нечто предосудительное. И где? Там, где ее репутации вроде бы ничего не угрожало. И все из-за меня. Предоставляю вам судить о моих чувствах, а также о том, как искренне я раскаивался, что познакомил миссис Йолланд с сержантом Каффом.

— А теперь нам, право же, пора идти, – сказал я.

Не обращая на меня никакого внимания, миссис Йолланд вновь нырнула в сваленный в углу хлам и на этот раз извлекла оттуда собачью цепь.

— Взвесьте ее на руке, сэр, – сказала она сыщику. – У нас было три таких цепочки, Розанна взяла две. «Зачем вам, скажите на милость, эти цепи?» – спрашиваю. «Я сцеплю их вместе, – говорит, – и обвяжу ими свой чемодан». – «Веревка обойдется дешевле», – говорю. «А цепь надежнее», – говорит Розанна. «Первый раз слышу, – говорю, – чтобы чемодан цепью обвязывали». – «Ах, миссис Йолланд, не спорьте, – говорит, – уступите мне эти цепочки!» Странная она девушка, мистер Кафф, лучше ее нет на свете, моей Люси она как сестра, но она, право же, не без странностей. Ну я ей их и уступила. Говорю вам, мистер Кафф, как честная женщина, взяла с нее всего ничего – три шиллинга и шесть пенсов.