Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 77 – Уильям Уилки Коллинз

Тут моя сыскная лихорадка пошла вдруг на убыль.

— Я вам больше не нужен, – сказал я. – Какой вам от меня прок?

— Чем лучше я вас знаю, мистер Беттередж, тем больше добродетелей я у вас нахожу. Скромность! О боже! Как же редко встречается скромность в этом мире! И этим редчайшим качеством вы наделены в высшей степени. Если я войду в дом один, первый же мой вопрос будет встречен молчанием. Если же мы войдем вместе, то получится, что не я сам представляюсь, а меня представляет их уважаемый сосед. И тогда сразу же возникнет непринужденная беседа, а это нам с вами на руку. Что скажете?

Поскольку подходящий ответ не пришел мне в голову, я, чтобы выиграть время, спросил Каффа, в какой из рыбацких домов он хотел бы пойти.

Когда сержант описал мне этот дом, я понял, что речь идет о рыбаке по имени Йолланд, у которого была жена и двое взрослых детей, сын и дочь. Если вы оглянетесь назад, то вспомните: когда я знакомил вас с Розанной Спирмен, то отметил, что, отправляясь на прогулку к Зыбучим пескам, она иногда заходила к своим друзьям в Коббс-Хоул. Это и были Йолланды, достойные люди, пользующиеся уважением соседей. Розанна сошлась с хромой дочерью Йолланда, которую прозвали у нас Хромоножкой Люси. Физический изъян, видимо, девушек и сблизил. Как бы то ни было, Йолланды и Розанна, хоть встречались они довольно редко, поддерживали дружеские, теплые отношения. Сержант Кафф проследил, как девушка входит в дом Йолландов, и теперь свою помощь сыщику я воспринимал совсем в ином свете. Ведь сегодня вечером Розанна пошла туда, где часто бывала и раньше. А стало быть, в ее действиях не было ничего предосудительного. Получалось, что, откликаясь на просьбу сыщика Каффа и действуя сообразно с его логикой, я не только не причинял девушке вред, а, наоборот, оказывал ей услугу.

На всем протяжении пути в Коббс-Хоул мы видели, пока совсем не стемнело, следы на песке.

Когда мы пришли, оказалось, что рыбак с сыном вышли на лодке в море, а Хромоножка Люси, девушка слабая, нездоровая, лежала у себя наверху. Когда миссис Йолланд – она принимала нас на кухне – услышала, что сержант Кафф – столичная знаменитость, она поставила на стол бутылку голландского джина и пару чистых стопок и с любопытством воззрилась на сыщика.

Я молча сидел в углу и ждал, когда же сержант переведет разговор на Розанну Спирмен. Он и раньше никогда ничего не говорил напрямую, теперь же – тем более. Как ему удавались эти околичности, не мог я понять тогда, не могу понять и теперь. Начал он с королевской семьи, с первых методистов и с цен на рыбу, а потом со свойственным ему унылым, скучающим видом заговорил о пропаже Лунного камня, о злорадстве нашей первой горничной и о том, как дурно обращается прислуга с Розанной Спирмен. Оседлав тем самым своего конька, он сообщил, что занимается поисками Лунного камня – отчасти с целью его найти, а отчасти, чтобы отвести от Розанны наветы ее недоброжелательниц. После нашего прихода не прошло и четверти часа, а добрая хозяйка дома уже всем сердцем поверила, что беседует с лучшим другом Розанны, и уговаривала сержанта Каффа поднять себе настроение, подкрепившись из голландской бутылки.

Ни минуты не сомневаясь, что сержант понапрасну тратит с миссис Йолланд время, я сидел и с удовольствием прислушивался к их диалогу точно так же, как когда-то слушал, как обмениваются репликами актеры на сцене. Великий Кафф демонстрировал безграничное терпение, испытывал удачу и так и эдак, выпуская, так сказать, одну пулю за другой по принципу: авось попаду. Кафф старался изо всех сил, в результате чего Розанна не только не пострадала, но даже выиграла. Миссис Йолланд говорила без удержу, поверяя сыщику все свои тайны. Последнюю попытку сержант сделал, когда мы, посмотрев на часы, встали и направились к выходу: