Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 99 – Уильям Уилки Коллинз

— Это вы виноваты! – вскричала миледи, грозя сыщику рукой. – Гэбриэл, заплатите этому ничтожеству, и чтобы я его больше не видела!

Из всех нас только сержант Кафф владел собой и мог вступить с моей госпожой в пререкания.

— В этой печальной истории, миледи, я виноват ничуть не больше вашего, – сказал он. – Если через полчаса вы будете по-прежнему настаивать, чтобы я покинул ваш дом, я не стану оспаривать решение вашей светлости. Приму ваше решение – но не ваши деньги.

Сказано это было очень почтительно и вместе с тем очень твердо и подействовало на мою госпожу, да и на меня тоже. Она позволила мистеру Франклину проводить себя в ее комнату. Когда дверь за ними закрылась, сержант с присущей ему наблюдательностью обвел глазами прислугу и обратил внимание, что вид у всех был испуганный, плакала же только Пенелопа.

— Когда ваш отец переоденется, – сказал он ей, – приходите в его комнату, поговорим.

Через полчаса, когда я переоделся во все сухое и предложил сержанту сделать то же самое, Пенелопа пришла узнать, что мистеру Каффу от нее нужно. В эту минуту я особенно остро, как никогда раньше, ощутил, какая же у меня добрая и послушная дочь. Я посадил ее на колени и помолился за нее. Она спрятала голову у меня на груди, обвила руками мою шею, и некоторое время мы просидели молча в таком положении. В эти минуты мы оба думали о бедной умершей девушке. Сержант подошел к окну и долго смотрел куда-то вдаль. Мне пришло в голову, что следовало бы его поблагодарить, ведь он с участием отнесся к нашему горю. Что я и сделал.

Люди знатные пользуются всеми благами жизни, в том числе и благом потворствовать своим чувствам. Простой же люд этой привилегии лишен. Нужда, от которой не страдают сильные мира сего, нас не щадит. Мы научаемся держать свои чувства при себе и покорно выполняем свои обязанности. Нет, я не жалуюсь, просто делюсь своими наблюдениями над жизнью. Мы с Пенелопой готовы были отвечать на вопросы сержанта, когда тот будет готов нам их задать. Когда сыщик спросил мою дочь, не знает ли она, отчего Розанна покончила с собой, Пенелопа ответила (вы угадали), что она лишила себя жизни из-за любви к мистеру Франклину Блейку. На вопрос, говорила ли Пенелопа об этом кому-то еще, дочь ответила:

— Нет, не говорила. Не хотела, чтобы о Розанне сплетничали.

Я счел необходимым прибавить к сказанному несколько слов от себя:

— И о мистере Франклине – тоже, моя дорогая. Ведь не его вина, что Розанна покончила с собой из любви к нему и без его ведома. Пусть уезжает, раз уж он надумал уехать, лучше ему не знать истинную причину смерти девушки.

— Совершенно справедливо, – заметил сержант Кафф и вновь замолчал; как мне показалось, он сравнивал, что по этому поводу думает Пенелопа, с тем, что думает он сам. Своим мнением он, однако, делиться не пожелал.

Через полчаса позвонила моя госпожа.

По пути к ней мне встретился мистер Франклин; он как раз выходил от тетки и сказал, что ее светлость готова встретиться с сержантом Каффом, как и раньше, в моем присутствии, и присовокупил к этому, что хотел бы сперва сказать сержанту пару слов. Возвращаясь ко мне в комнату, он остановился в холле и пробежал глазами висевшее на стене расписание поездов.

— Вы что, в самом деле нас покидаете, сэр? – спросил я. – Мисс Рейчел наверняка со временем одумается.