Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 19 – Джон Гришэм

В девять вечера волонтерам полагалось уходить. Тео попрощался с Беном, Рассом и их матерью и вышел из подвала. Родители Тео так и не пришли, поэтому он решил съездить в офис забрать рюкзак и собаку, надеясь, что там все в порядке. Машин на улицах почти не было, и Тео стрелой летел по улицам, почти забыв о правилах дорожного движения. Он несся по тротуарам, проезжал на запрещающие сигналы и не уставал радоваться целым накачанным колесам.

На углу Главной улицы и Фэрли-стрит на красный свет остановились две машины. Не желая ждать, Тео вырулил на тротуар. Совершая довольно рискованный поворот на Главной улице, он врезался в другой велосипед, на котором ехал полицейский Стью Пекинпо, поджарый, седовласый ветеран, много десятилетий патрулировавший центр Страттенберга. Каждый ребенок в городе знал Пекинпо и старался с ним не встречаться.

Тео вскочил, невредимый, и отряхнул брюки.

— Извините, — сказал он, ожидая задержания и беседы в отделении полиции.

Пекинпо прислонил свой велосипед к столбу со знаком и снял шлем.

— Как зовут? — спросил он, будто Тео мог оказаться серийным убийцей.

— Тео Бун.

Они уже несколько раз встречались на дороге, но сегодня состоялась первая, можно сказать, стычка Тео с полицейским Стью Пекинпо.

— Знакомое имя, — сказал он, давая Тео долгожданную возможность представиться как следует.

— Так точно, сэр. Мой отец — Вудс Бун, а мать — Марселла Бун. Юридическая фирма «Бун энд Бун».

— Понятно. Раз родители — юристы, ты, наверное, знаешь законы?

— Да.

— Городские правила запрещают ездить на велосипеде по тротуару в любое время дня и ночи, без исключений. Тебе это известно?

— Да, сэр.

Пекинпо сверлил глазами Тео, будто готовясь выхватить наручники и сковать ему запястья.

— Ты не ушибся?

— Нет, сэр.

— Тогда поезжай домой и больше не смей ездить по тротуарам.

— Спасибо, сэр!

Пекинпо имел репутацию громко лающего, но не кусачего; он редко выписывал штрафы велосипедистам. Он всегда готов был покричать и сыпал угрозами, но не любил бумажной волокиты. С огромным облегчением Тео нажал на педали, радуясь, что легко отделался, и невольно задумался, когда же кончится этот день. Запищал сотовый. Это оказалась мать, она велела Тео ехать домой. Встреча с Тринами наконец успешно завершилась.

Когда Тео вошел в кухню, родители ели готовую пиццу. Сил у них не осталось — о делах в приюте спросили, но сами от усталости едва могли говорить. Тео было любопытно, что произошло после его ухода, но на сцене тут же возникла ширма конфиденциальности отношений клиент — адвокат, и разговор закончился. Родители никогда не рассказывали о своих клиентах. Никогда. В чем суть дела, во что посвятил клиент, держалось в строгом секрете. Миссис Бун сказала лишь, что консенсус достигнут и Трины пойдут к консультанту по семейным отношениям.

Тео требовалось обсудить с ними важные вопросы. Две проколотые покрышки, обобранный школьный шкаф, а теперь еще и камень, разбивший окно. Ктото его преследует, но разговор получился бы долгим, а Буны и Судья хотели только одного — спать. Глава семьи, обычно избегавший конфликтов, казался особенно измученным трехчасовой беседой. Миссис Бун жаловалась на головную боль. Тео попробовал настаивать — ему действительно требовалась помощь и совет, но едва он открыл рот, как зазвонил телефон. Это была миссис Трин, снова расстроенная.