Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 44 – Джон Гришэм

— Вы собираетесь предъявить Тео обвинение? — снова вступила миссис Бун.

— Мы еще не решили, — сказал Гамильтон. — Но можно с уверенностью сказать, что все к этому идет.

На это родители ничего не сказали. Мистер Бун выдохнул, глядя в потолок. Миссис Бун записала чтото в блокноте. Тео сдерживал слезы. Он знал, что невиновен и говорит правду, но полиция ему не верила. Хоть бы родители верили!

Ворман прервал молчание, обрушив на семью очередную неприятную новость: — Мы хотим обыскать ваш дом.

Мистер и миссис Бун не поверили своим ушам.

— Зачем? — спросил Вудс Бун.

— Будем искать остальную украденную технику, — ответил Ворман.

— Вы не можете обращаться с нами, как с преступниками, — зло бросила Марселла Бун. — Это неслыханно!

— Мы не разрешаем обыска, — сказал мистер Бун.

— А нам не нужно ваше разрешение, — с поганой улыбкой сказал Ворман. — У нас ордер. — Он вытащил из кармана пиджака сложенные листки, расправил и пододвинул миссис Бун.

Она поправила очки для чтения и изучила двухстраничный документ. Закончив, передала бумаги мужу Тео вытер слезу тыльной стороной ладони.

Следующие полчаса спорили о деталях. Воздух словно сгустился от напряжения; стороны обменивались тщательно обдуманными, осторожными репликами. Наконец условились, что Буны не войдут в дом до пяти вечера, а к этому времени подъедут Ворман, Гамильтон с сотрудниками полиции и проведут обыск.

Тео еле выдавил: — Вы теряете время. У нас ничего нет.

Родители одновременно попросили его помолчать.

Когда Гамильтон и Ворман ушли и Тео смог заговорить, он поклялся, что не причастен к краже. Все трое были в ужасе от такого развития событий. Тео никогда не видел родителей в подобном смятении и даже страхе. Они даже проконсультировались со своим хорошим знакомым, адвокатом по уголовным делам — миссис Бун ему позвонила.

В два часа мистер Бун отвез Тео в школу, и они поднялись к миссис Глэдвелл. Тео извинился за драку.

Мистер Бун сказал, что они с женой понимают решение отстранить Тео от занятий и ничего не имеют против. Они, конечно, огорчены, но полностью на стороне миссис Глэдвелл. Потом Тео отыскал свой велосипед — покрышки были целыми — и вернулся в офис «Бун энд Бун».

Родители были по горло заняты делами клиентов и срочными юридическими вопросами. Они закрылись в своих кабинетах и, казалось, забыли о Тео. Эльзу, Винса и Дороти ожидала гора бумаг, работать с которыми было интереснее, чем болтать с тринадцатилетним мальчишкой. Тео показалось, что все о нем забыли. Они с Судьей уединились в каморке Тео, и он предпринял героическую, но бесплодную попытку сделать уроки.

В голову лезли мысли о Спайке Хоке, мальчишке из соседнего квартала, которого в девятом классе поймали за продажей наркотиков; он провел восемнадцать крайне неприятных месяцев в исправительном центре для несовершеннолетних в двухстах милях от Страттенберга. Тео не знал Спайка лично и ни разу с ним не говорил, но слышал много историй о его жизни за сетчатым забором с колючей проволокой. Конфликты с другими заключенными, избиения, жестокие охранники — длинный список. Спайктак и не исправился и снова втянулся в уличную жизнь. Тео присутствовал на заседании, когда семнадцатилетнего Спайка приговорили уже к двадцати годам в тюрьме за целый ряд преступлений. Спайк активно помогал следствию, молил о снисхождении и вспоминал о перенесенных в исправительном центре издевательствах.