Книга Грань безумия, страница 33 – Анастасия Пименова

— Твой отец?

— Да.

— Вы похожи. Умеешь стрелять?

— Да, — ещё один утвердительный ответ, когда Джеймс поворачивается ко мне, намереваясь что-то сказать, но не успевает, так как в этот момент мы слышим стук в дверь.

Хмурюсь, когда смотрю на часы и понимаю, что ещё слишком рано. Папа должен быть на работе. Да и стучаться он бы не стал, а просто открыл бы дверь. Если только ему не позвонили из школы и не сообщили, что меня нет на уроках, тогда… папа мог сразу приехать сюда.

— Постой тут, Джеймс. Если это мой отец, то… советую тебе исчезнуть. Если он увидит парня в своем доме, тем более в таком виде, то достанет то самое ружье с фото.

Джеймс улыбается, наверное, думая, что я шучу, но это правда.

Иду к двери и открываю её, чтобы замереть в очередной раз.

Дождь всё ещё льет, как из ведра, но одежда Ника полностью сухая, только волосы едва намокли.

Он смотрит на меня и говорит:

— Я напугал тебя, Шоу.

— Что ты здесь делаешь?

— Зашел извиниться.

— Не передо мной тебе надо извиняться, Ник. А перед Тэйтом… который… Что с ним?

— Он уже в больнице. С ним всё будет нормально, — киваю и даже выдыхаю, когда так и продолжаю держаться за дверь.

Между нами возникает то самое ощутимое напряжение, что волнами проходит по телу.

Николас поднимает взгляд выше и смотрит мне за спину, когда выражение его лица тут же меняется.

Ник делает шаг вперед, когда я продолжаю стоять на месте.

— Что он тут делает?

Оборачиваюсь и замечаю полуголого Джеймса.

— А что? Мне для этого требуется твое разрешение? — спрашивает Джеймс и выгибает бровь.

Ник делает ещё шаг, заходя внутрь, и я тут же выставляю руку, упираясь ладонью ему в грудь.

Атмосфера накаливается, и я останавливаю его единственным способом, чувствуя сердцебиение парня.

Его взгляд темнеет, приобретая тот самый оттенок моего любимого цвета.

— Ник, — зову его, не зная, чего можно ожидать.

— Что он тут делает, Шоу? И в таком виде?

— Джеймс проводил меня до дома и промок.

Я пытаюсь отыскать в его глазах то родное и знакомое, что было раньше, и… мне это удается.

Николас выдыхает и кивает, а его взгляд становится не таким убийственным.

— Я зайду?

— Ты уже как бы зашел, — слышу фразу Джеймса, когда отхожу в сторону и пропускаю Ника, так как нам стоит обсудить произошедшее ранее.

Ник окидывает Джеймса презрительным взглядом, игнорируя его колкость.

В комнате повисает густая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель дождя по стеклу.

Николас тоже снимает обувь и проходит в гостиную, точно помня, где она находится.

Джеймс идет за ним, когда я продолжаю стоять и думать о том, как так получилось… что эти двое оказались в одном пространстве со мной.

— Сделаю ещё чай, — говорю я специально громко и скрываюсь на кухне.

Будто чай может как-то сгладить обстановку. А собственно говоря… почему я вообще так нервничаю?

Сажусь на одно из кресел, понимая, что дом Шоу ничуть не изменился. Здесь все также уютно, как и было раньше.

Её отец всегда заботился о ней, заменял ей мать и делал всё, что в его силах, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Шоу скрывается на кухне, а я наблюдаю за полуголым Джеймсом Хадсоном, о котором уже успел многое узнать.

Например, что его отец Конрад Хадсон, военный, работающий на правительство с самых юных лет. Он даже школу не окончил, а уже записался в армию. Дослужился до звания, после ещё одного и ещё, перешел в морскую пехоту, затем вернулся на сушу. Там он, как и мой отец, встретил женщину, которая почти сразу же забеременела, родила и… исчезла из их жизни. Так и появился Джеймс, в одной из старых больниц в боге забытом месте. Отец хотел в нем воспитать солдата, по всей видимости, так как отправлял на разные курсы по выживанию, обучал многому сам. Из-за работы Конрада Хадсона они часто переезжали, поэтому это десятая школа Джеймса.