Книга Пыль в доме, страница 22 – Харитон Мамбурин

Это было… жарко. Городок на двадцать тысяч жителей не мог похвастать размерами, но и двенадцатилетний пацан, когда-то покинувший это место, также не мог претендовать на то, что прекрасно помнит каждую улицу. Пройтись нужно было везде. Показать себя возле церквей, подняться к школе, затем к госпиталю, не взбираясь на холм, войти в городе обратно мимо кладбища Святого Луки по Вишневому переулку, вновь выйти на север Фронт-стрит, к жилым домам, дойти до железной дороги и особняка Вествью, прячущегося за деревьями, а там уже спускаться вдоль реки, пыхтя и обливаясь потом, до самой вискикурни.

План, таящийся в глубине зеленых глаз Финолы, был для меня очевиднее августовской жары. «Марк, жарка, водолазка, река». Я обязан был поддаться искушению и залезть в воду! Это же Финола Бреннан, проверенная временем и жизнью подруга, которая никому и ни за что не расколется о том, что видела Марка Хаугена почти голым! Она кремень! В её присутствии более чем можно поддаться соблазну!

Что тут скажешь, она была совершенно права в своих ожиданиях, но мои мозги уже были «прокачаны» знаниями и опытом взрослого мужика, так что жару я превозмогал безо всяких соблазнов. Меня интересовала вискикурня Заводского тупика. То самое место, откуда мой старик получает свое баснословно дорогое и качественное виски. Севернее от вискикурни был бар «У Жака», где я мог бы узнать больше, но заглядывать туда с девушкой-подростком было бы глупым поступком.

Увы, предмет моих чаяний номер один на достойную профессию, то есть сама вискикурня, оказался закрыт. Воскресенье.

— Не хочешь искупаться? — невинно-хитрая рыжатина умудрилась предложить это настолько ровным тоном, что я восхитился сдержанностью подростка.

— Финола, мы выросли… — глубокомысленно сообщил я спутнице офигительную новость.

— И что? — не поняла она.

— На тебе нет купальника.

Было забавным наблюдать за этим веснушчатым личиком. Юная ирландка, захваченная собственным любопытством, не предположила, что предложение купаться прозвучит как совместное. Краснеть ей было уже некуда, и так жара стояла несусветная, поэтому Финола, буркнув что-то нелицеприятное о моих умственных способностях, попыталась превозмочь смущение на голой силе воли, а затем, молча, пихнула меня двумя руками в спину. Раз, еще раз, еще…

— Куда ты меня пихаешь?

— Мне домой надо! — меня решили бросить.

Я послушно начал шагать, оглядываясь на продолжающую пихать меня подругу. Выражение лица ребенка, у которого отняли конфетку, усугубляемое с каждым шагом. Ценность «конфетки» росла не по дням, а по часам, грозя обвалить Уолл-стрит и стать новым экономическим кризисом.

— … неужели ты так хотела жадно попялиться на обнаженное тело парня?

— Грр!

Расклад был ясен — мне не забудут совершенно непростительной прозорливости и хамского отношения к сложным ирландским чувствам. Не то чтобы это было большой проблемой, но и удовлетворить любопытство подруги вполне было можно. Просто воспользоваться случаем. Когда еще выдастся другой день со свободным временем?

— Ладно уж, идём…

Ну а что? На мне вполне пристойные черные трусы. Сойдут за плавки.

Бороться с искушением Финола не стала, а радостно ему поддалась, тут же заулыбавшись. Спустившись с девушкой к реке по довольно крутому берегу, мы спрятались в кустах, где я и начал разоблачаться, чуть не померев в процессе от облегчения, принесенного речной прохладой раскаленному телу. Отогнав тут же кинувшуюся рассматривать меня девчонку, полез в воду, предупредив, что сначала смою пот.