Книга Пыль в доме, страница 31 – Харитон Мамбурин

Было очень лестно слышать подобное из уст бабки лет под восемьдесят, но я, честно говоря, прислушиваться не очень хотел, вместо этого озирая место предполагаемой работы. Библиотеку.

Самое внушительное здание в городе, не считая госпиталя. Два высоких этажа, капитальные стены, полноценный цоколь с подвалом под ним, технический этаж чердака. Несколько тысяч квадратных метров, заполненных резаной бумагой, пылью и тенями прошлого. Никому не нужный титан, притаившийся за мэрией, способный выдержать бомбардировку и сотни лет забвения. Гигантский склеп для семидесятивосьмилетней Джаспер Маккриди, женщины, которая тут более чем счастливо жила… пока не появились мы.

— Девочка, ты мне портишь всю пенсию! Я прихожу сюда, делаю себе кофе с добавочками, сижу и курю весь день, слушая радио! А ты хочешь, чтобы я работала⁈

— Я хочу, чтобы ты загружала работой его. Ты знаешь, что нужно делать.

— Придумывать работу — это тоже работа, Бев, сладкая. Ты загоняешь меня в могилу!

Судя по внешнему виду, моя будущая работодательница видала жизнь во всех проявлениях и позах, заодно послужив причиной нескольких исторических событий. Не уверен насчет подписания Хартии Независимости, но в Карибском кризисе Джаспер точно поучаствовала. Бабка выглядела невозмутимой, бывалой и совершенно непоколебимой, но ровно до тех пор, пока не потерявшая терпение мисс Прентис взялась за неё всерьез. Несколько совершенно невинно звучащих для меня фраз заставляют главного (и единственного) библиотекаря города скрипеть, раскачиваться и выглядеть довольно жалобно. Затем старушка сдается, обязуясь повиноваться, превозмогать и любить меня как собственного внука.

Под конец переговоров мисс Прентис подслащивает пилюлю:

— Он не будет околачиваться в зале, Маккриди, — ноготь женщины устремляется вниз, — Марк будет работать внизу. Ты будешь вызывать его по интеркому… который вы почините в первую очередь.

— А ты могла сразу с этого начать⁈ — возмущается старушка, со страстью давя окурок в переполненной пепельнице.

— Да, — раздается от уходящей к лестнице женщины.

— Ты никогда не выйдешь замуж, Бев! — слышится нам в спину.

Библиотека работает ежедневно, кроме субботы и воскресенья, с одиннадцати дня до пяти вечера. В бюджете города есть ставка для помощника библиотекаря, она — три доллара тридцать пять центов. Эти деньги за испытательный срок, поставленный Беверли Прентис, я получу точно, просто потому что меня собираются использовать на полную катушку во благо самой библиотеки. Включая, разумеется, физическую работу.

Проще говоря — эти копейки я отработаю с лихвой в любом случае, но они тут совершенно не главное, потому что сейчас мы спускаемся туда, куда редко заглядывают люди. Крайне редко.

Архив.

Два этажа вверх — это полки с книгами, царство Маккриди, в центре которого старушка дымит как паровоз, слушает радио и изредка выписывает карточки заходящим на огонек людям. Первый этаж отдан газетам и беллетристике, тут еще теплится жизнь (и алкоголь в кофе почтенной старушки), второй — методическая литература, учебники, книги по истории, философии, серьезные труды. Там жизни нет вообще.

Два этажа вниз, перед моими глазами — это то, что мне обещала мисс Прентис накануне. Натуральный ад. Бумага, бумага и еще бумага. Стопки, пропитанные пылью, мощные индустриальные полки, держащие на себе еще стопки папок, картонные коробки, полные, правильно — стопок папок, забитых бумагой. Местами виднеются нашлепки на ящиках и папках, местами обозначение торопливо накарябано чернилами или карандашом.