Книга Пыль в доме, страница 84 – Харитон Мамбурин

Перед шерифом стоял простой выбор: либо поверить в мои слова и раскиданные по пролету лестницы улики, либо обвинить меня в том, что я сфальсифицировал агрессивного газетного маньяка ради неведомых целей. Ушибы, шишки и синяки вкупе с разбитыми горшками перевесили здравый смысл опытного служителя закона, поэтому я всё же оказался в позиции жертвы, на жизнь которой всерьез покушались. Не самый легкий выбор для человека, отвечающего за покой и безопасность снулого американского городка, но, к моему удивлению, быстрый и решительный… после того, как Томас ван Дорн узнал, что у меня была швабра и я шёл, грозно ругаясь и грозя неведомому взломщику ушибами и увечьями. Я не признался, на каком языке это делал, но…

— Да тут бы и я обосрался! — запальчиво высказался в защиту газетного маньяка Пухлый Ти, — Марк его же буквально поймал! Тут высота потолков какая⁈ Со второго этажа не прыгнешь!

— Ти, нормальные люди в таком случае сдаются, — дёрнул щекой ван Дорн, заканчивая оценивать ущерб на лестнице, — Пока этот чудик не заработал даже на заключение, там был административный штраф, херня. Теперь я его буду искать… и засажу за решетку надолго. Марк, говоришь, это был мужик?

Мы закрыли библиотеку, добрались до участка, где у меня взяли показания. Заодно я чуть не был сбит с ног Терри, рванувшим ко мне как к дорогому другу, а затем вылизавшему мне всё лицо. Это тоже послужило изрядно в пользу моей невиновности, а заодно породило много звуков от Моргана Ти Лафайета, внезапно понявшего, насколько велик и ужасен ирландский волкодав. Сам шериф, кстати, даже не дёрнулся, когда эта серая косматая скотина с подвыванием ломанулась ко мне, чуть не споткнувшись по дороге о сидящего Боулдера.

Ну, как минимум, меня угостили кофе, пока ван Дорн, забравший Боулдера, вновь увел пса обнюхивать место преступления. Затем вернувшийся шериф отрядил своего секретаря мне в помощь, чтобы забить разбитое Терри окно несколькими листами фанеры и досками (Пухлый Ти был полезен приблизительно никак на всем протяжении процесса), а затем… шериф подошёл ко мне, вернувшемуся в участок, сунул два пальца себе за ремень и поинтересовался, пыхнув сигаретой:

— Как насчет помочь? Ты, кажется, не очень страдаешь от этого фингала.

Посмотрев на этого пожилого гада одним глазом, так как второй уже знатно опух после удара горшком, я понял, что он ни разу не шутит. Хотелось возмутиться, но я не стал. Для такой древней грозной коряги как ван Дорн, мои повреждения и то, что я пережил — не тянут даже на обычную пятницу в баре, поэтому тут нужно было шмыгнуть носом, проветривая последний от хлопьев засохшей крови, а затем поинтересоваться:

— Что стряслось, шериф?

— По рации сообщили, что троица лоботрясов-школьников блуждает где-то в городе, — скупо ухмыльнулся страж справедливости, — Я хочу доверить тебе Фронт-стрит. Пройдешь туда и обратно, поорёшь, если кого найдешь — приведешь сюда. Ты у нас парень умный, добрался из дому аж до библиотеки, может, справишься?

Точно. Идти в туман, туда, куда скрылся тот, кто меня чуть не убил. В одно лицо идти. Да еще и орать погромче. Охренительный план, шериф.

…я в деле. Поработаю наживкой.

Мне выдали ярко-зеленый дождевик, воняющий горелой резиной и каким-то ядовитым пластиком, а также дали фонарик на грудь, сделав прямо всамделишнего городского спасателя. Затем, похлопав по плечу, благословили на подвиги. Глянув на излучающего волны поддержки Терри, предусмотрительно засевшего за стулом Пухлого Ти, я понял, как крепка вера окружающих в меня. Что же, надо идти.