Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 11 – Моника Берг

Когда плотная ткань соскользнула с её пухлых, белоснежных плеч, Давид замер, шумно втягивая ноздрями воздух: под кителем на Злате был комплект тончайшего кружевного белья цвета спелой вишни, который едва удерживал её роскошную, высокую грудь и изумительно подчёркивал тонкую талию, мягкий округлый животик и крутые, аппетитные бёдра в чулках на кружевной резинке.

— Клянусь небом, Злата… — глухо застонал Давид, опускаясь перед ней на колени прямо на ковёр и обхватывая обеими ладонями её пышные бёдра и ягодицы, прижимаясь лицом и горячими губами к её мягкому животику. — Я думал, что нафантазировал тебя в своих снах, но ты в сто раз прекраснее! Какая кожа… какой бархат…

— Давид… — вскрикнула Злата, запуская пальцы в его густые смоляные волосы, когда его усы и горячий язык принялись покрывать поцелуями каждый сантиметр её талии и живота, спускаясь к краю кружевных трусиков.

Он легко подхватил её на руки — всю её тёплую, сочную, волнующую тяжесть — и уложил на широкую кровать под бордовым балдахином, в одно мгновение освобождая её от кружевного лифа и сам срывая с себя чёрную рубашку и брюки.

Увидев его полностью обнажённым в свете камина — огромного, широкоплечего, с литыми мышцами груди и рук, со смуглой кожей и грозным, раскалённым мужским достоинством, — Злата невольно ахнула, но не от страха, а от сладкого, тягучего предвкушения. С этим властным хозяином гор она не чувствовала ни капли стеснения за свои пышные формы: каждый его взгляд, каждое сжатие его сильных пальцев на её груди и бёдрах кричало о том, что он сходит по ней с ума.

Давид протянул руку к прикроватному столику, зачерпнул пальцем густой сливочно-ванильный крем из её креманки и с хищной улыбкой провёл белую сладкую дорожку прямо по её обнажённой груди от одного розового соска к другому и вниз по животику.

— Вчера в цехе ты дала мне попробовать всего одну каплю со своего пальца, моя сладкая пышка, — хрипло прошептал он, нависая над ней. — А сегодня мой десерт — это ты вся.

Он припал губами к её груди, медленно, с наслаждением слизывая крем с её разгорячённой кожи, втягивая и лаская языком затвердевшие вершины её грудей, а затем спустился по сладкой дорожке ниже — туда, где между её полных, разведённых бёдер в белых чулках уже пылал настоящий пожар.

Когда его горячий рот и умелый язык коснулись её самой чувствительной точки, Злата закричала в голос, выгибаясь дугой на бордовых простынях и сжимая бёдрами его могучие плечи. Давид ласкал её неистово, жадно, удерживая её округлые ягодицы на весу своими огромными ладонями, пока её тело не забилось в его руках от сокрушительного, долгого оргазма.

Едва она успела перевести дух, всхлипывая от избытка чувств, как Давид поднялся над ней, положил её ноги в чулках себе на широкие плечи и, глядя прямо в её затуманенные страстью голубые глаза, вошёл в неё одним мощным, глубоким движением до самого упора.

— Ах, Давид!.. — выдохнула Злата, впиваясь ногтями в его мускулистые предплечья от того, как плотно и горячо он заполнил её собой.

— Моя… только моя хозяйка, Злата! — рычал он ей в губы, начиная двигаться в бешеном, глубоком, первобытном ритме, от которого содрогалось массивное ложе. — Скажи мне, чья ты, золотая моя?!

— Твоя, Давид! Навсегда твоя! — стонала она в ответ, встречая каждый его толчок движением своих пышных бёдер.