Книга Пламя греха, страница 114 – Лаура Пеллегрини

Мы так сильно любили друг друга, мы двое. Безумные, опьянённые безграничной страстью, мы пошли против всего, но вскоре оказались ни с чем, и из любовников превратились в убийц собственных чувств. Радиоактивная сажа.

И теперь, пока сижу в машине с Дамиано за рулём, я глотаю слова, которые хочу ему сказать, осколки стекла вонзаются в мою плоть, в сердце, но это неважно. Мы — ненависть, мы — боль, мы — месть. Бессмысленно думать о том, что нас связывало. Бессмысленно вспоминать, что было между нами на Фавиньяне. Я смотрю в окно, вдали простирается море, проплывающий мимо ландшафт пятнами покрывает трава, и в горле начинает расти ком.

Мне вспоминаются слова, которые тогда выплюнула ему в лицо, а затем его широко раскрытые глаза, его крик, руки, которые не переставали хватать меня, пока я пыталась убежать. И сразу после: мучительная боль, разбившая мне сердце, его остекленевший взгляд, невнятные извинения. Любовь, рассыпанная как конфетти в безлунную ночь.

Я обнимаю себя, сдерживаю слёзы и сосредотачиваюсь на песне, которая звучит из динамиков. Love is a Bitch от Two Feet, — это название я читаю на дисплее приборной панели. Я стискиваю зубы, и пока машина скользит по асфальту, понимаю, что каждая песня, которую Дамиано слушал, не случайна. Каждая из них имеет чертовски большой смысл, и это меня чрезвычайно раздражает. Словно он потерял способность говорить и полагается на музыку, чтобы передать мне свои сообщения. И эта композиция горячая, медленная, чувственная, как его руки, которые меня трогали, или его язык, который меня лизал.

Снимаю очки и упираюсь затылком в подголовник. Не хочу придавать словам песни никакого значения, но это почти невыполнимая задача. Я вижу, как Дамиано снова меня целует, чувствую его объятия, и ту пылающую страсть, которая захлестнула меня, когда я позволила ему войти в меня.

«Я обещала, я обещала себе, что не вернусь к старым привычкам. Потому что разбитое сердце — это безумие, а любовь — это чушь».

Сжимаю ноги, по щеке катится слеза. Я дрожу.

«Я стараюсь, я стараюсь не забыть свои слова. Потому что, когда я рядом с тобой, я постоянно меняю своё мнение».

Я делаю глубокий вдох, снова надеваю очки, пытаясь найти в себе силы не закричать. Расслабиться невозможно, смотреть на него становится такой непреодолимой необходимостью, что почти разрывает сердце. И вот я поворачиваюсь, внимательно рассматриваю его профиль, опускаю взгляд на губы, руки, раздвинутые ноги, и чувствую, будто скатываюсь в бездонную пропасть, но, падая, единственное слово, которое выкрикиваю с яростью, — его имя. Дамиано.

Мой дьявол-мучитель.

Мой личный ад.

Я отрываю взгляд от его фигуры, заставляю себя сохранять иррациональное спокойствие и снова смотрю в окно. Море, деревья, я и он, убегающие, как размытое пятно. Разделённые. Одинокие. Утопающие в собственной боли.

— Тебе бы поспать, — говорит он. Пальцы его правой руки касаются моего голого бедра. Я не отвечаю. — Путь не близкий.

Смотрю на его палец на моём бедре и сдерживаю желание взять руку Дамиано и засунуть под мою короткую юбку. Я стискиваю зубы, беру пачку его сигарет, закуриваю одну, лишь бы отвлечься и не думать о том, чего хочу. Дым заполняет машину, я открываю окно, и морской воздух треплет мои волосы.