Книга Пламя греха, страница 28 – Лаура Пеллегрини

— Я бы не стала объяснять это холодом, скорее чем-то другим, — полушутя отвечаю я.

Опускаю капюшон на голову и пожимаю плечами, собираясь вернуться в свою комнату, но он разражается смехом, и мой гнев взрывается. Я закрываю глаза, сдерживаю желание жестоко избить его, а потом оскорбить без всяких угрызений совести.

«Ты убил меня, придурок, а теперь смеёшься надо мной!

Дыши. Дыши, Людо».

— Как всегда, воинственна, не так ли, Ви?

Стиснув зубы и до посинения сжав кулаки на вороте халата, я решаю не отвечать. Я начинаю идти, делая вид, что за моей спиной никого нет, но когда подхожу к французскому окну, выходящему в гостиную, мне преграждает путь чёрный зверь с оскаленными клыками.

— Ох, т-твою мать! — Я отступаю назад, и зверь пригибается, готовый наброситься на меня. Он облизывает клыки. Его нос курносый, оранжевые глаза устремлены на меня. Волк. Это чёртов волк!

— Не шевелись! — приказывает Дамиано. — Не двигай ни единым мускулом, Людовика.

— Даже если захотела, я бы не смогла.

— Это Сет, — говорит Дамиано, проходя мимо меня и медленно продвигаясь к животному. Он держит руки опущенными и открытыми, двигается медленно, модулируя голос, как будто разговаривает с женщиной после занятий любовью, и я ненавижу его за это тоже. Дрожь пробегает по моему позвоночнику. — Сет хороший, но это его территория, а тебя он не знает.

— Я… я никогда не видела его раньше, — шепчу я.

Дамиано улыбается, не переставая смотреть на собаку, которая наблюдает то за ним, то за мной.

— Его закрывают, когда меня здесь нет. Иначе всех разорвёт на части. Тише, тише, всё в порядке, — говорит твёрдо.

Двумя пальцами он дотрагивается до головы животного, затем наклоняется перед ним. Волк не перестаёт показывать зубы. Он рычит так близко к Дамиано, что на мгновение я боюсь, что может оторвать ему голову, и, возможно, это было бы не так уж плохо. Тем не менее Дамиано не сдаётся. Оказавшись лицом к лицу с волком, он гладит его, разговаривает с ним, пока тот не садится и не начинает лизать ему руку.

— Молодец, вот так. Хорошо.

Я вижу, как он поднимается, одна рука рядом с головой собаки, его взгляд возвращается ко мне. Глаза такие же свирепые и убийственные, как у волка.

— Тебе нужно одеться, — говорит он, но я всё ещё не могу пошевелиться.

— Как ты это сделал?

Он щурится, оглядывает меня с ног до головы, и на его лице появляется медленная, язвительная улыбка, одна из тех, которые он дарил мне, когда...

Я глотаю воздух, чувствуя, как мне становится холодно, но не из-за температуры или мокрого костюма. Дело в его взгляде. Хищный, греховный, непристойный, прекрасный.

— Всё просто, я Греко, Людовика. Я командую, все остальные подчиняются, — отвечает он, и я чувствую, как ненавижу его, как гордость поднимает голову, захватывая мою грудь.

— Тебе нужно одеться, — повторяет он.

— Я не твоя собака, Дамиано. Ты будешь командовать своими людьми и псом, но не мной.

— Ты говоришь?

— Я говорю.

Его улыбка становится шире, а черты лица озаряются вызовом.

— Сет, проводи нашу дорогую гостью одеться, — ледяным тоном приказывает он, и я едва не разражаюсь хохотом.

Как самонадеянно, думаю я, и когда уже собираюсь продемонстрировать свою

наглость, чёрный пёс опускает голову и снова начинает рычать. Я замираю. Смотрю только на Дамиано, так как страх сковывает мои ноги, и не только перед животным. Два волка. Передо мной два волка, и как бы я ни старалась быть сильнее их, я отступаю, когда пёс подходит ко мне с глазами, в которых видна одержимость.