Книга Пламя греха, страница 29 – Лаура Пеллегрини

— Пошёл на х*й, — шиплю сквозь зубы хозяину, который, забавляясь, наблюдает за мной.

«Никогда не перестану тебя ненавидеть. Даже если пойму, что до сих пор люблю тебя».

Я отступаю на пару шагов, и Дамиано свистом подзывает животное обратно. Пёс возвращается под его руку, что расслаблено лежит у бедра.

— Ты мудак, — говорю сквозь стиснутые зубы, плотнее запахивая халат, и обхожу их с боку.

Я счастлива уйти, но прежде чем успеваю пропеть в честь победы, Дамиано хватает меня за запястье. Он сжимает его и без всяких церемоний притягивает меня к себе. Я снова оказываюсь в плену его глаз. Мой живот скручивается, а сердце замирает в горле, я так близко к нему, что могу поцеловать. Его запах переполняет мои чувства, и на мгновение я возвращаюсь на одиннадцать лет назад, на тот луг, под звёздным небом.

— Тебе запрещено прикасаться ко мне, — едко усмехаюсь я, тряся рукой, но его хватка крепка.

Дамиано не отпускает меня, и тепло его руки отпечатывается на моём запястье, как нежелательная татуировка.

— Следи за языком, Людовика, я уже не тот мальчишка, каким был раньше, — шипит мне в лицо.

Я дёргаю его за руку, и он, наконец, отпускает меня. Но я не отступаю, не в этот раз. Наоборот. Как сумасшедшая, я поднимаюсь на цыпочки, хватаюсь за лацкан его пиджака и нападаю, хотя от страха у меня мурашки по коже.

— Я тоже, — удовлетворённо отвечаю я.

Дамиано

Я никогда не возвращаюсь из поездки в хорошем настроении. Даже если дела идут хорошо. Даже если возвращение на родину всегда придаёт мне новые силы. Начинать всё сначала — это то, что я ненавижу. Долгие совещания, выслушивание нытья других семей, уступки... Когда я был мелким и из носа ещё текли сопли, я смотрел, как отец выходил из кабинета с распущенным галстуком и расстёгнутыми манжетами рубашки. Я думал, — он какой-то супергерой, потому что постоянно спасает мир, но теперь я понимаю, что значит иметь ответственность, так же, как понимаю, что здесь ничего нельзя спасти. Это как игра в покер — выигрывает тот, кто лучше всех умеет притворяться. И это то, что изматывает меня больше всего: никогда не иметь возможности по-настоящему быть тем, кто я есть.

Я встаю с чёрного кожаного кресла, Вито протягивает мне стакан с виски, но пить мне не хочется. Прикуриваю сигарету, снимаю пиджак и бросаю его на диван. Сегодняшнее утро заставило меня нервничать.

— Бля, тебе не кажется, что ещё слишком рано для крепкого алкоголя? — спрашиваю, не заботясь о том, что может подумать Вито.

В жилете и рубашке я подхожу к окну и выглядываю наружу. Я даже не знаю, который сейчас час, поэтому достаю маленькие карманные часы — наследие влиятельных мужчин в моей семье — и смотрю на время. Делаю долгий, глубокий вдох.

Мне нужен воздух.

— Я в настроении для устриц, а ты? — спрашиваю, поворачиваясь к Вито.

— Пора обедать. Может, позвонить Джованни?

На мгновение я задумываюсь об этом, затягиваюсь сигаретой, вышагивая взад-вперёд перед столом. Джованни должен мне деньги, много денег, он не заслуживает того, чтобы его предупреждали; к тому же на сегодня у меня закончилось терпение. Три часа назад Ви забрала у меня всё.

— Нет. Давай устроим ему сюрприз, — отвечаю я, проходя мимо своего друга и быстро похлопывая его по плечу.

Подхватываю свой пиджак и, направляясь к двери кабинета, смачиваю губы. Ко мне возвращается её образ в костюме, и мысли несутся с молниеносной скоростью.