Книга Пламя греха, страница 42 – Лаура Пеллегрини

— Может, в подсчётах допущена ошибка. Мы могли бы ещё раз проверить введённые данные и...

— Твою мать, Вито, мы говорим не о мелочи! Эти семьсот тысяч — лишь верхушка айсберга! — перебиваю я. — Это очередная недостача, и теперь мы имеем более двух грёбаных миллионов евро! — Он откидывается на спинку кресла, оставляет бумаги на столе и смотрит в окно. — Что? Тебе всё равно? — подначиваю я, потому что мне ни капельки не нравится его отношение.

— Вовсе нет. Что ещё я должен тебе сказать, кроме того, что у тебя могут быть проблемы с вводом данных?

— Ты мой советник, — шиплю я.

— Знаю, именно этим я и занимаюсь.

— Пересчитать? Это твой главный совет?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Что, возможно, в системе есть изъян! Куда делись все эти деньги, а? — Злюсь я.

Он оценивает мой выпад, увлажняет губы.

— Чтобы сказать что-то подобное, у тебя уже должны быть подозрения, — отвечает он. — У тебя они есть? — Вито почти бросает мне вызов, и мне это не нравится.

Я допиваю виски, ставлю пустой стакан на стол. Из кресла рядом на меня смотрит Пульезе.

— Вито может быть прав, — негромко говорит он. — Такое уже случалось при Доне Роз...

— Мне плевать, что это случалось тысячу раз, Анжело! Такое не должно происходить, чёрт возьми! — бушую я. — И не должно быть, потому что я не хочу в вас сомневаться, — добавляю я. Я засовываю руки в карманы и по очереди всех оглядываю.

— Дамиано, может, тебе стоит успокоиться и лучше оценить ситуацию, — вмешивается Антонио Мессина.

Я не отвечаю. Просто смотрю на него, когда слово берёт Вито.

— Я проверю доходы за прошлый год в отчётах, которые тебе присылают семьи из месяца в месяц. Я заново введу все данные, и если недостача всё равно появиться, у нас будет основа для начала внутреннего расследования.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, коротко киваю, но я далеко не спокоен. Мой разум начинает рисовать неприятные сценарии. Я не хочу ещё одной войны между кланами, последняя закончилась смертью моего отца. Я хватаюсь за горлышко хрустальной бутылки, наливаю себе напиток и поворачиваюсь спиной к главам семейств, недвусмысленно давая понять, что встреча окончена. Слышу, как они встают, один за другим выходят, и когда в комнате остаёмся только мы с Вито, мой друг подходит ко мне.

— Дамиано, в системе нет изъянов, — говорит он, но я не успокаиваюсь, не могу. Предательство — это то, чего я не потерплю. Неважно, кто его совершает — мои люди, коллеги или женщина, — я не могу игнорировать это ни в коем случае.

— Это говоришь ты, но данные доказывают обратное.

— Данные шаткие, и ты это знаешь. Я проведу проверку, но ты возьми себя в руки. — Он опускает руку мне на плечо, а затем возвращается к столу, чтобы собрать документы.

Я подхожу к окну, выходящему в сад, прикуриваю сигарету и среди медленно поднимающегося дыма вижу её. Наслаждаясь поздним апрельским солнцем, Людовика лежит в купальнике на шезлонге, на голове шляпа, в руке коктейль. Она не разговаривала со мной с поездки в парк аттракционов. Прошло четыре дня. Вито подходит и встаёт рядом со мной, он смотрит именно на то, что вижу я.

— Знаешь, я всё пытаюсь понять, какого чёрта ты это сделал.

— Что? — Я затягиваюсь сигаретой, дым расплывается по стеклу.

— Ту херню с клоунами.

Я поворачиваюсь к нему, на губах появляется полуулыбка.