Книга Мастер теней и его пленница, страница 51 – Эла Завейская

— Да.

— И молчал.

— Берёг.

Кто трижды назовёт истинное имя, получает власть. Он носит моё имя при себе с той ночи и зовёт меня Евой.

За спиной у меня шлёпает мокрая тряпка.

У подножия помоста стоит на коленях человек и трёт обсидиан. Шею ему охватывает ошейник из чёрного металла, по ободу бегут руны. Волосы у него редкие, на макушке просвечивает розовая кожа. Он трёт одно и то же место и бормочет себе под нос:

— Да что ж ты, зараза, не оттираешься… Натопчут, а ты ползай за ними…

Сначала мне его жаль: землянин, на коленях, в ошейнике, под землёй, в чужом мире. Эти слова я слышала в каждом подъезде своего города.

— Вы откуда? — спрашиваю я.

Он вскидывает голову. Тряпка падает. Он ползёт ко мне на коленях, быстро, и вцепляется в подол.

— Ты наша? Наша! — Голос у него сразу теплеет. — Слушай, вытащи меня отсюда. Я заплачу, у меня деньги есть, много. Здесь королева — моя жена. Ки-и-ира. Она больная, понимаешь? Ей мерещится всякое. Я о ней заботился, лечил её. Она без меня пропадёт.

Слова у него идут гладко, в заученном порядке. Произносит он их явно не впервые.

У бабушки на даче через забор жил дядя Толя. У колодца он говорил соседкам: «Галя у меня нервная, ей мерещится, я за ней хожу». Галя носила тёмные очки в августе. Однажды осенью она уехала с одной сумкой, и дядя Толя до весны рассказывал всей улице, что Галя больная и без него пропадёт.

Жалость кончается.

Я беру его пальцы и отцепляю от подола по одному. Пальцы у него мокрые от тряпки.

— Ты останешься здесь, — говорю я.

Лицо у него мгновенно меняется. Губы белеют, глаза сужаются.

— Ах ты ж тварь, — шипит он. — Я тебя найду. И её найду. Она у меня…

Он тянется к моему горлу.

Руны на ошейнике вспыхивают. Он кричит, хватается за металл обеими руками и падает лицом на обсидиан, который только что натёр.

Тени Дэвиана встают между нами стеной по пояс. Сам Дэвиан стоит у меня за плечом. Я даже не услышала, как он подошёл.

— Что он сказал? — спрашивает Дэвиан.

— Что королева — его жена. Что она больная и без него пропадёт.

— Он лжёт?

— Во всём, кроме одного.

Из всего, что он сказал, правда одна: королева — земная женщина, и сбежала она от него.

Лисаэль подходит, раскрывает веер и смотрит на человека у своих ног сверху вниз.

— Если она жива, — говорит Лисаэль, — она тебя уже видела.

Он скулит в пол. Из-за колонн выходят гхолы, поднимают его под руки и уводят. Тряпка остаётся лежать у помоста.

— До рассвета зал ваш, — говорит Лисаэль. — Перед рассветом камень показывает то, что пила Слеза. Тому, чью кровь узнал.

— Зачем королева показывает это нам? — спрашивает Дэвиан.

— Объяснения она оставляет себе.

Лисаэль уходит. Шаги её стихают в галерее.

Дэвиан стоит перед камнем. Тени тянутся ко мне, а сам он остаётся на месте.

— Девяносто одна попытка не открыла Порог, — говорит он. — А твою кровь Слеза узнала. Совет снова потребует тебя к Чаше.

Я беру его за руку. Пальцы у него ледяные.

— Пойдём.

Он идёт за мной.

У двери моей комнаты в восточной галерее он останавливается.

— Гости спят порознь.

— Этот обычай для фэйри, — говорю я. — Я человек.

Я втягиваю его внутрь и закрываю дверь спиной.

Он садится на край кровати и накрывает ладонью рубец под ключицей. Под пальцами выступает иней. Под холмом я видела его в ярости, в крови и слепым на лестнице. Таким — встревоженным за меня — вижу впервые.