Книга Мастер теней и его пленница, страница 63 – Эла Завейская

— Завтра, — говорю я. — Сегодня ты мой.

Он долго целует мою ладонь в середину, туда, где линия жизни.

— Твой.

Я расстёгиваю рубашку, пуговицу за пуговицей. Иней лежит у него на груди вокруг рубца. Я наклоняюсь и целую рубец ниже ключицы, там, где он теплеет с той ночи в обсидиановом доме. Иней тает под губами и проступает снова.

Он стонет сквозь зубы.

— Холодно? — шепчу я.

— Горячо.

Я толкаю его на спину и ложусь сверху, вся, животом к его животу. Грею. Тени вылезают из-под кровати и укрывают нас обоих. Он гладит мне спину, медленно, от затылка до поясницы, и под рёбрами я чувствую его ровное сердцебиение — будто наши сердца бьются вместе.

Он переворачивает меня на бок, лицом к себе, закидывает моё колено себе на бедро и берёт меня медленно, не отпуская моего взгляда. Я подаюсь навстречу, тороплю его. Его ладонь ложится мне на поясницу и держит.

— Тихо, — говорит он. — Не спеши.

Он делает это так медленно, что я кусаю его в плечо от злости и от жара сразу. Он смотрит мне в глаза до самого конца. Я шепчу его имя, когда уже не могу сдерживаться, и его дрожь приходит ко мне следом.

Засыпаю у него на груди, щекой на рубце.

Дэвиан

Она спит. Там, где лежит её щека, рубец тёплый. Под ключицей, в начале, лёд.

Иней — это клятва. На рассветном Совете перед отъездом я поклялся трижды вернуть её к Чаше к полуночи Долгой ночи. Сегодня внизу камень сказал «двое», и клятва услышала. Сосуд, который я обещал Совету, связан со мной. Клятва затягивается.

До полуночи Долгой ночи две ночи.

Ключи от её дома лежат в кармане рубашки на спинке стула. «Завтра», — сказала она и закрыла мне рот ладонью. Завтра суд.

Клео у круга спросила: «Кто?» Я ответил: «Вариус». Кровь пропустила это слово, потому что я в него верю. Завтра я повторю его перед Советом.

Мои тени лежат на ней и спят вместе с ней. Внизу они слушали Бездну, а слушались её.

Король дроу сказал, что королева не покидает Подземья.

Короли дроу лгут. Это первое, чему меня учит низ.

У ворот Двора нас встретила леди Морвен. На меня она взглянула мельком.

На Шайру она смотрела долго.

Ева

Лорда Вариуса судят в том же зале, где он резал мне палец.

Утро. Я открываю глаза, а Дэвиан уже одет и застёгнут до горла. Он стоит у окна спиной ко мне, за плечом у него висит кривая карта с пустотой за южным обрывом.

Он оборачивается.

— Ева. Уже завтра.

Где-то внизу бьёт колокол. В дверь стучат.

— Совет собрался, — говорит из-за двери Каспиан. — Вариуса уже привели.

Я смотрю на Дэвиана. Он смотрит на меня и ждёт.

— После суда, — говорю я.

Он медлит, потом подаёт мне платье.

Зимняя ткань на мне ровного серебра, от ворота до подола. Гребень Морвен я закалываю у виска.

* * *

В зале Совета всё по-прежнему: на ледяном постаменте стоит Слеза, полукругом тянется стол Совета. В первый день Вариус взял здесь мою руку и провёл лунным ножом по пальцу, и Слеза ответила багрянцем и инеем.

Лунный нож лежит на столе перед его пустым креслом.

Сам Вариус стоит посреди зала. Руки у него скованы серебром, по бокам стража. Подбородок он держит высоко.

Мне ставят стул у края стола, рядом с Дэвианом. Сосуд на суде — улика, а улику держат на виду.

Придворные оборачиваются на нас и шепчутся. Каспиан наклоняется к самому моему уху:

— Они спорят, кто из вас кого приручил. Почти все ставят на одного.