Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 151 – Полина Раевская

— А может, эту проблему будет решать ваш Валера? Снимет квартиру, например? — не без иронии замечает Тимур и, хотя я с ним полностью согласна, все же чувствую, как на меня опускается тяжеленная плита ответственности, обязательств, выбора, под гнетом которых все внутри цепенеет.

Галка меж тем огрызается, мол, без сопливых разберемся. У них с Тимуром завязывается словесный пинг-понг, который заканчивается тем, что Мингаров, настойчиво обхватив мачеху за плечи, любезно сопровождает к лифту.

— Арина, подумай хорошенько, — обращается она ко мне, видимо, поняв, что тратить время и силы на Тимура бесполезно. — Я понимаю, квартира в ЦАО — это мечта любого москвича, но какова эта мечта на вкус, когда твой тяжело-больной отец, которому нужен покой и комфорт, ютится в двушке еще с четырьмя людьми? В конце концов, ты ведь не остаешься без жилья. Если мирно разменяем, получишь не половину, а шестьдесят процентов, а это замечательная двушка. Да, за МКАДом, но что за ним что ли не Москва? Подумай, я тебя очень прошу!

Она что-то еще пытается сказать, но тут приезжает лифт и, Тимур отправляет ее вниз. Я же судорожно выдыхаю и, прикрыв глаза, прислоняюсь к стене. Господи, что за день?!

— Ты как, Зай? — спрашивает Мингаров, остановившись напротив меня. Неопределенно пожимаю плечами, чувствуя себя опустошенной. Умеет Галочка высосать всю кровь и энергию.

— Принеси сигареты, пожалуйста, на комоде в белой сумочке лежат, — все, на что меня хватает. Тимур явно не одобряет такую просьбу, но благоразумно ничего не говорит и просто идет выполнять. Возвращается через минуту с пачкой Чапмана и парой угг, которые я всегда надеваю, чтобы вынести мусор.

— Давай, а то ноги застудишь, — отдав сигареты, присаживается он на корточки, чтобы помочь переобуться. Молча, позволяю ему и закуриваю, отмечая не без иронии, что он снова у моих ног — странная тенденция, но размышлять о ней сейчас не хочется. По правде говоря, вообще ни о чем не хочется, но оно само лезет и лезет.

— О чем думаешь? — прерывает Тимур поток хаотичных мыслей в моей голове. Вновь пожимаю плечами, делая затяжку, и выдыхаю дым в другую от него сторону. Да и что сказать?

Что даже, если сделанная до бабушкиной смерти, инвалидность отца — блеф, Галочкин эмоциональный шантаж действует, и мне теперь не по себе при мысли, как отец будет жить в том дурдоме?

— Ты ведь не ведешься на ее развод? — читая в который раз мои мысли, заявляет Мингаров так, будто ситуация яйца выеденного не стоит, и меня это злит.

— На твой же повелась, почему бы и на этот не повестись? — отзываюсь с горькой усмешкой, сверля стену напротив сквозь соленую от дыма пелену.

Тимур тяжело вздыхает и явно собирается пуститься в душевный стриптиз, но на сегодня с меня довольно, поэтому прерываю, как только открывает рот.

— Не надо.

— Арин…

— Нет, Тимур, правда, я тебя очень прошу, — поморщившись, выставляю руку для большей убедительности. — Давай, не сегодня, я устала. И вообще… можешь, пожалуйста, уйти? Хочу побыть одна.

— И оставить тебя в таком состоянии? — спрашивает на полном серьезе, только вот мне смешно.

— Помнится, ты оставлял и не в таком, и ни разу не соизволил попроведовать, — зачем-то ехидничаю. Не то, чтобы жду объяснений и, уж тем более, извинений, просто бесит его показная забота или что это вдруг проснулось. Может, жалость, а может, еще какие чувства? Хрен этого Тимурку разберешь. Честно, надоело искать второе дно, подтексты, а верить… Как ему верить?