Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 152 – Полина Раевская

— Если бы дело было в воле, — усмехается он невесело и, забрав у меня сигарету, затягивается прежде, чем я успеваю возмутиться.

Откинувшись на стену, он выпускает кольца дыма в потолок — красиво так и явно не в первый раз, отчего у меня недоуменно приподнимается бровь. Мне казалось, он категорически против курения.

— Какая разница, все равно стою — дышу, — поясняет и, сделав еще две затяжки, возвращает сигарету обратно. Несколько долгих секунд он молчит, и я думаю, что пояснений не будет, но Тимур все-таки возвращается к поднятой теме:

— Я знаю, это не то, что ты хотела бы услышать, я и сам никогда не думал, что буду тем, о ком пишут где-нибудь в тредс с пометкой «гляньте, в какое дерьмо вляпалась», но… Да, я проебался по всем фронтам: и с тобой, и с Анж, и в целом. Сожалею ли? Да, сожалею, даже если кажется, будто нет. Но если я начну объяснять, почему так поступил, красивее и лучше в твоих глазах не стану.

— Тогда, может, и не надо, — язвлю с надеждой, но куда там.

— Ну, раз уж начали — давай закончим.

— Закончить было бы неплохо, — продолжаю в своем глумливом репертуаре, но Мингаров тут же его подхватывает.

— Да, «неплохо» было бы отлично, а то начали мы с тобой, откровенно говоря, пошло по моим меркам, и это задало тон. Я не считал, что то, что происходит между нами, чего-то стоит, что ты стоишь каких-то усилий, сложных, моральных дилемм, объяснений и обязательств, но меня настолько поглотила страсть к тебе, что я будто с головой под воду ушел, а когда вынырнул и осознал, что творю было уже не отмотать — такая вот правда. Та наша ночь… Я тогда понял, что у нас с тобой уже не просто секс, что ты гораздо больше того, что я на тебя навесил. Как с этим быть, я не знал, но хочешь верь — хочешь нет, в то утро я принял для себя решение, что так больше продолжаться не может и нужно поговорить с Анж, расставить точки над «ё»...

— Но, конечно же, ты не смог, — иронизирую, ничуть не проникнувшись. И вовсе не потому, что я вся такая белопальтовая и не понимаю, как так можно. Понимаю, прекрасно я его понимаю. К тридцати годам осознаешь, что эгоизм и самолюбие — главная движущая сила человека, но в том и фокус — мне они тоже не чужды. Что касается альтернатив — альтруизма и сотрудничества, к которым относится также любовь, — к ним приходят не сразу. Пришел ли он? И есть ли смысл искать ответ?

Как будто бы нет, но я все равно продолжаю слушать.

— А ты бы смогла вывалить правду, наплевав на то, что у далеко не чужого для тебя человека сотряс?

Резонно, конечно, но мне от этого не легче, ибо жалели-то не меня, поэтому просто хмыкаю и, обжигая пальцы, добиваю сигарету до самого фильтра, пока Тимур исповедуется:

— Я, конечно, мудила, но не конченный. Жестить, когда и без того чувствуешь себя говном? Нет, это не по мне, да и проблем с этой аварией навалилось столько, что не унести. Но да, ты права, кто хочет — находит возможности, кто нет — отговорки, — будто предвосхищая мои мысли, соглашается он. — И я бы приехал к тебе, много раз порывался, но изворачиваться и скрываться больше не смог бы, а сказать правду… Ну, назови меня ссыклом, но я боялся тебя потерять.

— И поэтому сказал, что не бросишь Анж? — никак не унимается во мне обида и скептиз.

— А что, у меня бы получилось удержать тебя, упав на колени? — подпитывает их Мингаров еще больше.