Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 200 – Полина Раевская

Я не собираюсь хоронить то, за что еще даже не поборолся толком. Хрена с два!

Вскоре слышу быстрые шаги в прихожей, от которых сердце внутри начинает стучать так, будто из грудака сейчас выпрыгнет, а потом и вовсе останавливается, ибо меня обдает незнакомым ароматом духов. На пороге же вижу Заю… только лет так через двадцать-тридцать: те же огромные, голубые глаза, высокий рост, стройная фигура, большой рот, правда, губы не такие сочные и ушек торчащих нет, но в целом и общем — почти копия. Как там говорят, хочешь увидеть жену в старости, посмотри на тещу. И я смотрю, и мне тепло от того, что вижу, и вообще не ебет, что будущая теща, возможно, сейчас тряпками ссаными погонит.

— Здравствуйте, — хриплю севшим от волнения голосом.

Такое ощущение, будто я всю дорогу не молчал, уткнувшись в телефон, а орал, перекрикивая стук колес. Сглатываю, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло, и уже набираю воздуха, чтобы объяснить, кто я и какого хрена приперся, но мать Заи неожиданно приветливо улыбается.

— А, здравствуйте, — отвечает легко, словно мое появление вообще не вызывает вопросов. — Вы, наверное, к Русику? Сейчас позову.

Даже возразить не успеваю, как она уже уходит вглубь квартиры, на ходу крича:

— Русик, к тебе!

У меня медленно взлетает бровь. Я что, со своей небритой рожей и почти двухметровой горой мышц похож на приятеля шестнадцатилетнего подростка? Или настолько херово выгляжу, что возраст уже вообще не считывается?

Впрочем, вопросы отпадают, когда в коридоре появляется такая же двухметровая шпала. Волосы всклочены, морда, заросшая не меньше моей, а из-под нахмуренных бровей смотрят фирменные Заины глаза.

Что ж, претензия снимается.

— Э-э, ты кто? — хмурится пацан.

— Тимур, — протягиваю ладонь для приветствия и поясняю. — Я к Арине приехал.

— А-а, — тянет он.

На несколько секунд зависает, глядя то на меня, то на протянутую руку. Я за это время успеваю напридумывать всякого, вплоть до того, что сейчас услышу просьбу свалить, но Руслан все-таки пожимает руку и, помявшись, неуверенно говорит:

— Ну, проходи, Аринка в душе.

Аминь. Зая здесь, буквально в нескольких метрах от меня. От этой простой мысли внутри так дергает, что приходится стиснуть зубы.

Руслан кричит матери, что это не к нему, и та вскоре снова появляется в коридоре, вот только прежней легкости на лице уже нет. Смотрит внимательнее, задерживаясь взглядом на моей физиономии, и я невольно расправляю плечи.

Знает?

По тому, как рассматривает, кажется, что да. Или хотя бы понимает, кому именно ее дочь обязана всем свалившимся дерьмом.

— В темноте что-то не разглядела вас, — поясняет она и представляется. — Екатерина Григорьевна.

— Очень приятно, Тимур.

Обмениваемся стандартными вежливыми фразами, за которыми я почти не слежу, слишком занятый попытками понять настрой будущей тещи. Екатерина Григорьевна пока не спешит гнать меня ссаными тряпками — уже хорошо, хотя рассматривает так оценивающе, что чувствую себя не гостем, а сомнительной покупкой, которую доставили без возможности возврата.

Когда приглашает на кухню, благодарно соглашаюсь. Стоять посреди коридора и ждать Заю под этим взглядом было бы совсем невмоготу.

По дороге мельком оглядываюсь. Обычная трешка в новом доме с хорошим, современным ремонтом: бежевые стены, коричневые двери — все спокойное, аккуратное и я посреди этого спокойствия — мятый, заросший, с грязной курткой в руках и таким количеством дерьма за плечами, что хоть не заходи.