Книга Свадьба бывшего, страница 82 – Ольга Слободская

Он стоял на площадке, в тех же светлых брюках и белой рубашке, мятой, с расстёгнутым воротом, без пиджака. Лицо у него было серое. Под глазами тени. В руке он держал телефон.

— Заходи, — сказала я. — Тихо. Миша спит.

Он вошёл. Разулся, аккуратно поставил ботинки носками к стене, как делал всегда, даже сейчас, даже здесь. Прошёл за мной на кухню. Моя кухня была шесть метров, с холодильником, который гудел, с плитой, на которой стоял мамин чайник со свистком, с подоконником, заставленным Мишиными рисунками, приклеенными к стеклу скотчем. Макс в ней не помещался. Он стоял посередине, под лампой, задевая её головой, и абажур качался, и тени от него ходили по стенам туда-сюда.

— Сядь, — сказала я. — Ты мне свет загораживаешь.

Он сел. На табуретку у окна. Положил телефон на стол, экраном вниз, рядом с моими листками с рассадкой.

Я осталась стоять у плиты, скрестив руки на груди.

— Ну, — сказала я.

Он смотрел на свои руки. Потом поднял на меня глаза.

— Он мой, — сказал он.

Он не спрашивал. Он сказал это так, как говорят о погоде за окном или о времени на часах. Как факт. Как будто зачитал строчку из документа.

Я ничего не ответила. Я стояла у плиты и чувствовала, как у меня внутри что-то медленно поднимается, тяжёлое, горячее, из живота к горлу, как поднимается вода в колодце, когда открываешь кран.

— Мама сделала тест, — сказал он. — ДНК. По палочке от чупа-чупса и по моей чашке. Девяносто девять и девяносто восемь. Сегодня. Час назад, нет, шесть часов назад. Я не знаю, сколько. Я весь вечер просидел в офисе.

Палочка. Салфетка. Карман фартука. Вот почему я думала о ней.

— И что? — сказала я.

— Как что?

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Голос у меня был тихий, потому что за стенкой спал Миша, но в нём уже что-то дрожало, как дрожит натянутая струна, если по ней чиркнуть. — Ты пришёл в двенадцать ночи, чтобы сказать мне, что мой сын твой. Спасибо, Макс. Я в курсе. Я в курсе уже шесть лет. Я его рожала, если ты забыл. Двадцать часов. Одна. В пятом роддоме, в палате на шестерых. Пока ты был на своём Ямале.

— Я не знал.

— Ты знал! — Это вырвалось громче, чем надо, и я сама испугалась, и замолчала, и прислушалась. За стенкой было тихо. Я заговорила снова, шёпотом, но таким шёпотом, от которого саднило горло. — Ты знал. Я тебе написала. «Нам надо поговорить. Это очень важно». А ты мне ответил: «Не пиши мне больше». А потом Алина пошла к тебе, и ты сказал ей, что это моя проблема. Это моя проблема, Макс. Это ты так сказал. Про него. Про Мишу.

— Я этого не говорил.

— Тогда кто?!

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. На кухне гудел холодильник.

— Мне сказали, что он не мой, — сказал Макс медленно. — В июле. До твоего письма. Мне позвонили и сказали: она беременна, но не от тебя, она сама так сказала, срок не с тобой, у вас был перерыв перед свадьбой. Она будет тебе писать. Будет пытаться повесить. Будь готов. А через три дня пришло твоё письмо. «Нам надо поговорить». И я… Я был готов. Я ответил то, что ответил.

— Кто тебе позвонил?

Он молчал.

— Кто тебе это сказал, Макс?

Он не ответил. Ему не надо было отвечать. Я знала ответ, он знал ответ, мы оба знали его, и он висел над кухонным столом, между нами, под качающимся абажуром, как висит в воздухе запах газа, когда его ещё не видно, но уже понятно, что сейчас что-то взорвётся.