Книга Машка Попова. Первый курс, страница 204 – Ирина Ульяненко

На этот раз перед совершенно необычной аудиторией. Мама сидела на диване. Папа устроился в кресле. Андрей держал блокнот. А напротив стояла Валентина Петровна. Надувная. Огромная. С белым медицинским колпаком. Машка посмотрела на неё. Потом на брата. — Андрей… — Что? — Зачем ты её сюда притащил? Он совершенно серьёзно ответил: — Чтобы ты привыкала к сложной аудитории. Мама рассмеялась. Папа кивнул. — Вообще-то мысль интересная. Машка закрыла глаза. — Пап, не поощряй его. Андрей довольно улыбнулся. — Представь, что Валентина Петровна — строгий профессор. Машка посмотрела на гигантскую улыбающуюся котлету. Потом на брата. И совершенно серьёзно произнесла: — Андрей, если бы профессор Громов услышал это сравнение, он бы лично заставил тебя выучить все кости черепа. Брат задумался. — А сколько их? Машка улыбнулась. — Достаточно, чтобы ты пожалел. Репетиция началась. Машка объясняла. Показывала изображения. Рассказывала о складках срезов. О возможных дефектах окрашивания. О необходимости учитывать подготовку материала. Мама внимательно слушала. Папа кивал. Андрей делал заметки. В какой-то момент Машка остановилась. — Ну что? Мама улыбнулась. — Мне понравилось. Папа кивнул. — Понятно. Андрей поднял руку. Машка насторожилась. — Что? Он задумчиво произнёс: — У меня вопрос. — Давай. — А можно это объяснить на обычном примере? Машка нахмурилась. — На каком? Андрей посмотрел на Валентину Петровну. Потом на сестру. И медленно произнёс: — Например, когда ты видишь большую котлету и думаешь, что она настоящая. А потом понимаешь, что это надувная. Машка некоторое время молчала. Потом посмотрела на родителей. Мама уже смеялась. Папа тоже. Андрей гордо улыбался. И вдруг Машка неожиданно сказала: — Вообще-то… Он оживился. — ЧТО?! — Как пример того, почему нельзя делать вывод по первому впечатлению, это работает. Брат просиял. — ВОТ! Машка подняла палец. — Но в научной презентации котлеты не будет. Андрей расстроился. — Почему?! Она улыбнулась. — Потому что я хочу, чтобы меня воспринимали как студентку, которая серьёзно занимается медициной. Брат помолчал. Потом кивнул. — Ладно. И неожиданно добавил: — Правильно. Машка удивлённо посмотрела на него. — Ты согласен? — Конечно. Он пожал плечами. — У каждого дела своё место. Котлета — для магазина. А твоя наука — для университета. Машка улыбнулась. — Спасибо. Когда репетиция закончилась, мама подошла к дочери. Обняла. И тихо сказала: — Машенька, ты так выросла. Она удивилась. — Мам… — Нет, правда. Мама улыбнулась. — Я ещё помню, как ты маленькая лечила кукол и заставляла Андрея лежать с бинтами. А теперь стоишь и рассказываешь такие сложные вещи. Машка посмотрела на неё. И вдруг почувствовала, как защипало глаза. — Мам, мне ещё очень много учиться. — Конечно. Мама погладила её по волосам. — Но ведь это и есть самое интересное. Машка улыбнулась. И обняла её крепче. Поздно вечером она получила письмо от Беляева. Открыла. Прочитала. И неожиданно замерла. В письме говорилось, что состав участников учебного вечера расширился. Кроме студентов научного кружка и преподавателей, планировали приехать несколько специалистов из других медицинских учреждений.

А также старшекурсники, которые готовились к собственным научным работам. Машка медленно перечитала письмо. Потом ещё раз. И осторожно посмотрела на свою презентацию. Пять минут. Всего пять минут. Перед людьми, которые знали в тысячу раз больше неё. Она глубоко вдохнула. Потом закрыла ноутбук. Подошла к окну. И некоторое время смотрела на ночной город. Честно говоря, ей было страшно. Очень. Но где-то внутри жило и другое чувство. Желание попробовать. Не потому, что она считала себя умнее остальных. А потому, что впервые в жизни ей хотелось не просто хорошо ответить на занятии. Ей хотелось объяснить что-то так, чтобы другие поняли. Чтобы им тоже стало интересно. Чтобы кто-нибудь из слушателей посмотрел на изображение под микроскопом и подумал: А ведь это действительно удивительно. Машка улыбнулась. Потом вернулась к столу. Открыла блокнот. И написала: «Не бояться вопросов. Не придумывать ответы. Если чего-то не знаю — так и сказать». Посмотрела на запись. И довольно кивнула. Но именно в этот момент в дверь постучал Андрей. Очень осторожно. Это уже само по себе вызывало подозрения. — Мелкая… Она повернулась. — Что? Брат заглянул внутрь. — Можно? — Заходи. Он вошёл. Постоял. Посмотрел на презентацию. Потом неожиданно спросил: — Маш, а ты правда боишься выступать? Она удивилась. — Немножко. Андрей кивнул. — Я тоже боялся на фестивале. Машка улыбнулась. — Помню. Он сел рядом. — Знаешь, что мне помогло? Она посмотрела на него. — Что? Андрей задумался. Потом ответил: — Я перестал пытаться выглядеть умнее, чем есть. Машка неожиданно рассмеялась. — Серьёзно? Он улыбнулся. — Ага. Просто начал рассказывать то, что действительно знаю. Она посмотрела на брата. Потом на свою запись. И тихо произнесла: — А ведь Беляев сказал мне почти то же самое. Андрей гордо кивнул. — Вот видишь. Я почти профессор. Машка захохотала. — Андрюш, не увлекайся. Он обнял её за плечи. — У тебя всё получится, мелкая. Она прижалась к нему. — Спасибо. Некоторое время они молчали. А потом Андрей вдруг добавил: — Только если начнёшь волноваться, представь всех слушателей булочками. Машка медленно подняла голову. Посмотрела на него. И совершенно серьёзно произнесла: — Андрей… — Что? — Я ТЕБЯ КОГДА-НИБУДЬ УБЬЮ. Брат захохотал. А Машка неожиданно тоже. Потому что в этом сумасшедшем доме даже самый серьёзный научный страх превращался в историю, над которой можно было посмеяться. И, возможно, именно поэтому она всё-таки справится. Конец тридцать шестой главы.