Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 57 – Ирина Ульяненко

Снимок получился хорошим.

Мы распечатали две фотографии: одну для Жанны, другую для младшей Адели.

Днём я застала её за письмом.

Она отложила ручку.

— Можно я прочитаю тебе начало?

— Конечно.

Адель подняла лист.

— «Я рада, что ты хочешь учиться. Я не знаю этой портнихи и не могу подсказать, будет ли тебе у неё хорошо. Но мне интересно, что ты выберешь».

Она посмотрела на меня.

— Раньше я всё время хотела её предупредить. Про каждую ошибку. Про людей. Про то, чего стоит бояться.

— А теперь?

Адель немного подумала.

— Теперь боюсь помешать ей рассказами о моей жизни.

Она перевернула лежавшее рядом письмо, перечитала несколько строк и снова взяла ручку.

Я вышла, чтобы не мешать.

Через некоторое время она спустилась с двумя готовыми конвертами.

— Отправим, когда будет возможность?

— Отправим.

На конверте для младшей Адели чернила ещё не совсем высохли.

Последнюю строчку я успела увидеть, прежде чем она сложила письмо:

«Расскажи мне, как пройдёт твой первый день. Этого я ещё не знаю».

Письма пролежали на столике возле дивана четыре дня.

На пятый приехал Николя.

Я услышала, как он позвал из коридора, и вышла навстречу. Он снимал перчатки, оглядываясь на закрытую дверь библиотеки.

— Добрый день. Надеюсь, я не помешал?

— Конечно нет. Проходите.

Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, возле виска я заметила несколько седых волос, которых прежде будто не было.

Впрочем, я давно перестала угадывать возраст наших гостей.

Николя достал из внутреннего кармана конверт.

— Анри просил передать дочери. Она дома?

— Наверху. Сейчас позову.

Я уже повернулась к лестнице, когда он добавил:

— Он волнуется, получила ли она выкройки. Я уверяю, что отдал лично, но ему хочется услышать от неё самой.

Я остановилась.

Выкройки мы получили давно. До того, как нашли больную Жанну, до больницы, до её возвращения.

— Николя, какое у вас сейчас число?

Он назвал день.

Апрель 1907 года.

— А когда вы были здесь в последний раз?

— Несколько дней назад.

Я посмотрела на конверт у него в руке.

Адель спустилась, увидела гостя и улыбнулась.

— У меня как раз письма готовы.

Николя протянул ей конверт.

— А это вам.

Она узнала почерк отца.

— Как они?

Он не сразу ответил.

— Кто?

— Папа и мама.

Улыбка исчезла с его лица.

Николя посмотрел на меня, словно я могла объяснить вопрос.

Я почувствовала, как похолодели руки.

— Вы давно видели Жанну? — спросила я.

Он осторожно положил перчатки на стол.

— Екатерина…

Адель перестала распечатывать письмо.

— С ней что-то случилось?

Николя сделал шаг к ней.

— Адель, ваша мать умерла.

Она побледнела.

Я сразу взяла её под руку.

— Когда, Николя?

Он растерянно переводил взгляд с одной на другую.

— В ноябре девяносто шестого. Вы ведь знаете.

Адель не отстранилась от меня, но выпрямилась.

— Восемнадцатого?

— Да.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом я сказала:

— Давайте сядем. Нам нужно поговорить.

Николя слушал, не перебивая.

Мы рассказали о поездке в 1895 год. О встрече с Жанной в магазине. О её тетради. О том, как привезли её сюда, лечили, а потом отвезли домой.

На рассказе о двух Аделях он поднял голову.

— Анри видел вас обеих?

— Да, — ответила Адель.

— И вы говорите, что он приезжал сюда?

Я кивнула.

Николя помолчал.

— Несколько дней назад он расспрашивал меня, как вы здесь живёте. Что за люди вас приютили. Ему всё ещё трудно представить этот дом.