Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 58 – Ирина Ульяненко

Я вспомнила Анри у нашей кухонной раковины, возле больничной кровати, на переднем сиденье машины.

Николя продолжал:

— Он говорил, что хотел бы увидеть его сам.

Адель закрыла глаза.

— Но он уже был.

— Тот Анри, которого видели мы, — тихо сказала я.

Она посмотрела на меня.

Мне самой стало не по себе от собственных слов.

Я принесла письма Жанны.

Николя узнал почерк.

Внимательно прочёл дату, затем несколько строк. Перевернул лист, посмотрел на подпись.

— Это её рука.

— Мы получили письмо недавно. Вы его привезли.

Он покачал головой.

— Нет.

— Николя, я сама открыла вам дверь.

— Я не привозил этого письма.

В его голосе не было раздражения. Он говорил уверенно, но смотрел на нас с растущей тревогой.

Адель достала мешочек с вышитыми инициалами.

— И это тоже привезли вы. Мама сшила его для меня.

Николя взял вещь, провёл пальцем по вышивке.

Потом аккуратно вернул.

— Я понимаю, что вы не шутите.

— Мы тоже понимаем, что вы не шутите, — сказала я.

Он откинулся на спинку стула.

Я увидела, как он оглядел комнату: дверь, окно, книжные полки. Будто хотел убедиться, что хотя бы здесь всё осталось на месте.

Сергей вернулся из магазина, когда мы уже второй раз сверяли даты.

Выслушал. Принёс из библиотеки нашу тетрадь.

— Давайте по одному. Николя, вы помните, как Адель встречалась с отцом у Элеоноры?

— Помню. Я привёз его.

— Жанны тогда уже не было?

— Почти одиннадцать лет.

— А о её поездке сюда вы слышите впервые?

— Впервые.

Сергей посмотрел на меня.

Это был тот Николя, которого мы знали прежде.

Тот, кто помогал разыскивать Луизу. Кто принёс шкатулку Жанны из дома овдовевшего Анри. Кто видел встречу отца с дочерью, пропавшей в 1902 году.

Я узнавала каждый эпизод.

И точно так же помнила другого Николя, который разговаривал с живой Жанной и передавал её письма.

— Возможно, мы ошиблись не в дате, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Мы всё время спрашивали, когда попали. Может быть, этого вопроса недостаточно.

Николя медленно кивнул.

— Вы думаете, это разные дома?

— С виду один. Я не знаю, как их различить. Но у людей, которых мы там встречаем, уже не одна и та же история.

Адель держала на коленях мешочек матери.

— Поэтому запись осталась в архиве?

— Возможно.

Мне хотелось произнести это твёрже. Но мы только начинали понимать, какие вопросы вообще нужно задавать.

Николя попросил посмотреть старую запись.

Я принесла копию.

Он прочёл её и задержался взглядом на имени.

— Я помню те дни, — сказал он. — Элеонора ездила к Мерсье. Возвращалась поздно. Однажды привезла Адель к нам, потому что Анри нужно было заняться похоронами.

Адель смотрела на него.

— Я помню эту ночь.

Николя повернулся к ней.

Она кивнула.

— Спала в комнате возле лестницы. Элеонора принесла ещё одно одеяло, хотя мне не было холодно. Я просто дрожала.

Он медленно выдохнул.

Впервые за весь разговор они нашли воспоминание, которое полностью совпало.

Адель сжала мешочек.

— Но я также помню, как мама вернулась шестого декабря. Стою с тарелкой в руках и вижу её на диване.

Николя молчал.

Потом спросил:

— А там, где она вернулась, вы остались?

— Младшая — да. Я вернулась сюда.

Он посмотрел на меня, затем на Сергея.

— Тогда, может быть, и я приехал сюда оттуда, где она не вернулась.

Никто не ответил сразу.

За окном хлопнула калитка. Пришёл почтальон, опустил что-то в ящик и направился к соседнему дому.