Книга Камень желаний, страница 23 – Ирина Ульяненко

— Потому что он уже начал его забирать.

Я схватила его за руку.

— Тогда я пожелаю снова.

— Нет.

— Почему?

— Потому что так он тебя и удержит.

— Мне всё равно!

— А мне нет.

Он сжал мои пальцы.

— Полинка, послушай.

Я заплакала.

— Не хочу.

— Надо.

— Я только тебя получила обратно.

Отец улыбнулся.

— Нет.

— Что нет?

— Ты получила не меня обратно.

Он погладил меня по щеке.

— Ты получила возможность попрощаться.

В тот день мы больше никуда не поехали.

Я попросила Лёвку остаться.

Он не спорил.

Вечером мы с отцом сидели вдвоём на крыльце.

Я спрашивала обо всём, о чём не успела при его жизни.

Боялся ли он смерти?

Любил ли маму до конца?

Гордился ли мной?

Жалел ли о чём-нибудь кроме Камня?

Он отвечал.

Иногда смеялся.

Иногда долго молчал.

Ночью его руки снова стали прозрачными.

— Пап…

— Всё нормально.

— Нет.

— Полинка.

— Я не готова.

— К этому никто не готов.

Я обняла его.

— Я хочу, чтобы ты…

Отец закрыл мне рот ладонью.

— Не произноси.

Я заплакала.

— Мне пятьдесят лет, пап.

— Знаю.

— А рядом с тобой я всё равно маленькая.

Он улыбнулся.

— Для этого отцы и нужны.

Я прижалась сильнее.

Через несколько минут перестала чувствовать его руки.

Потом плечи.

Потом голос стал совсем тихим.

— Живи свою жизнь, Полинка.

— Пап…

— Не моё желание. Не Камня.

Он улыбнулся.

— Свою.

И исчез.

Без вспышки.

Без света.

Просто перестал быть.

На кресле осталась лежать его клетчатая рубашка.

Я сидела рядом до утра.

Камень был холодным.

Но впервые мне не хотелось его выбросить.

Я поняла кое-что важное.

Он исполнил моё желание.

Но решение удерживать отца или отпустить всё равно принадлежало мне.

Утром я открыла тетрадь.

Написала:

Не всё, что можно вернуть, нужно возвращать навсегда.

Подумала.

И добавила:

Любовь — это не право решать за другого.

Я закрыла тетрадь.

На кухне проснулся Лёвка.

— Поля?

— Я здесь.

Он появился в дверях.

Посмотрел на пустое кресло.

Всё понял.

Ничего не спросил.

Просто поставил передо мной чашку кофе.

Иногда это и есть настоящая помощь.

Не исполнить желание.

А просто остаться рядом, когда его невозможно исполнить.

После исчезновения отца дом изменился.

Глупость, конечно.

Стены остались теми же.

Старые часы по-прежнему тикали.

На кухне капал кран, который отец собирался починить ещё при жизни.

Но несколько часов здесь снова был папа.

Сидел в кресле.

Пил чай.

Разговаривал со мной.

А теперь его опять не было.

Я сложила клетчатую рубашку и положила на кресло.

Лёвка молча возился на кухне.

Он удивительно хорошо умел понимать, когда лучше ничего не говорить.

Правда, ненадолго.

Через десять минут он появился с тарелкой.

— Поешь.

— Не хочу.

— Надо.

— Лёвка.

— Хотя бы бутерброд.

— Не хочу.

Он поставил тарелку рядом.

— Тогда пусть лежит.

И ушёл.

Я даже улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Ближе к обеду мы начали разбирать бумаги из отцовского тайника.

Работа помогала не думать.

На старых страницах были имена, даты и короткие записи.

Некоторые желания Камень принимал добровольно.

Некоторые Хранители отказывались забирать.

А некоторые…

Изъято.

Это слово встречалось всё чаще.

— Вот, — сказала я.

Лёвка подошёл.

Я прочитала:

«Мирон Ветров. Желание прекращения жизни. Изъято Хранительницей Агафьей. Согласие отсутствует».

Лёвка перестал жевать.

— Это тот Мирон?

— Похоже.

Ниже стояла дата.