Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 105 – Джози Силвер

Я не из пугливых, но мысль спуститься туда опять вызывает беспокойство.

Марина кивает и рассеянно бормочет:

— Без возражений. – Затем складывает листок и машинально засовывает в лифчик, к телефону.

— Мама обещала позвонить, когда найдет что-нибудь интересное о Чарльзе, – вставляет Арти, сидящий с другой стороны от Марины. – Хотя по утрам во вторник она поет в доме престарелых.

Я задумываюсь. Мы с Мариной выросли в больших разношерстных семьях, где все полны жизни и постоянно борются за внимание. Семья Арти, похоже, полная противоположность – тихие и скромные, тесный круг из трех человек, теперь уже двух, которые заботятся друг о друге и о ближних без громких заявлений и не ожидая благодарностей.

* * *

— Все тихо, – сообщает Марина десять минут спустя, пристально вглядываясь в Скарборо-хаус через лобовое стекло.

— Уже неплохо.

Я беру мешки для мусора, молоток и стамеску на всякий случай и несколько пар верных латексных перчаток.

Арти наблюдает за мной, пока я вооружаюсь.

— Ты же понимаешь, что собрала классический набор маньяка?

— Надеюсь, ты прихватила два мусорных мешка размером с близняшек, – злобно добавляет Марина, когда мы ступаем на тропинку к заднему входу.

При нашем появлении Ллойд, сидящий за кухонным столом, быстро хватает газету и накрывает розовый дневник. Никто ничего не говорит: Марина и Арти не замечают легкого движения на столе, увлеченные разговором, а я вижу лицо призрака, и оно неприветливое.

— Доброе утро, Ллойд, – говорю я для всех.

— Айзек сказал, что вы нашли дневники нашей матери.

Я выкладываю на стол импровизированный набор маньяка и медленно киваю:

— Нашли.

— Что ж, вы должны их вернуть. Они вам не принадлежат, поэтому неприемлемо вот так выносить их из дома.

Он, конечно, прав, но дневники не принадлежат и ему самому.

— Дневники теперь официально принадлежат Доновану Скарборо, и, поскольку именно он меня нанял, не думаю, что он будет возражать.

— Не хочу плохо отзываться о покойниках, – фыркает Ллойд, – но наша матушка была совсем, совсем не в себе. Не стоит доверять ее словам. Полагаю, вам не сказали, что она покончила с собой?

У меня перехватывает дыхание. Агнес Скарборо покончила с собой? Боже! Бедная, погубленная женщина!

— Когда? – хриплю я.

— На Рождество тысяча девятьсот двадцать второго года. – Он вскидывает глаза к потолку, вспоминая тот день. – Моя жена трудилась не покладая рук, готовила праздничный ужин из четырех блюд, и просто из вежливости матушка могла бы подождать пару дней. Она всегда была склонна к драме.

Мне хочется спросить, не от нее ли он унаследовал эту склонность, но я сдерживаюсь.

— Я верну дневники, когда закончу их изучать.

Ллойд прожигает меня злобным взглядом, и я смело его выдерживаю. Честно говоря, я не из тех, кто любит спорить со стариками, даже если этот старик официально мертв с 1971 года.

— Прошу прощения, но я бы хотела увидеться с Айзеком, – говорю я вежливо, насколько возможно.

Ллойд явно хочет мне отказать, но на каком основании? Потому что Айзек вышел в магазин? Ему стало плохо и его увезли в больницу? Он урвал горячий билет на Ибицу и теперь отрывается по полной? Нет. Айзек Скарборо здесь, и мне нужно первым делом найти его.

— Все наверх! – командую я Марине и Арти, потому что, скорее всего, Айзек опять на чердаке. – Начнем поиски сверху.