Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 91 – Джози Силвер

Слышен скрип половиц, а затем – оглушительный шквал ударов, визга и крепких ругательств. Голос Лео звучит громче всех, и, похоже, его хладнокровные, спокойные аргументы не возымели действия. Из комнаты никто не выходит, слышится женский всхлип. Нет, это никуда не годится! Нельзя просто стоять. Пора мне вмешаться.

Я прохожу мимо белого как полотно Донована и останавливаюсь в дверях, чтобы оценить обстановку. В прошлый раз в этой комнате я пришла в восторг от крутой ретромебели и ярких обоев. Сегодня здесь все выглядит совсем иначе. В глаза бросается несусветный беспорядок. Прикроватные тумбочки светлого дерева опрокинуты, ящики выдвинуты до упора и теперь свисают под разными углами, винтажная одежда раскидана по комнате, и везде валяются книги. Рядом с камином стоит большой шкаф, и он явно был полностью заполнен книгами до того, как Айзек начал швырять их во всякого, кто пытался выйти из комнаты. В дальний угол забились двое мужчин и женщина, все в деловых костюмах, все до смерти перепуганы существом, желающим причинить им физический вред. Они не решаются выйти, и женщина рыдает, как ребенок, упустивший воздушный шарик. У Лео над бровью красуется свежая ссадина, а Айзек выглядит совершенно обезумевшим от ярости. Честно говоря, я потрясена его всклокоченным видом. Злость придала ему сил, и сейчас он вполне могучий призрак.

— Не входи, Мелоди, – бурчит Лео, протягивая руку, чтобы меня прикрыть.

Инстинктивный жест полон заботы, и на мгновение меня затягивает в фантазию, где наши малыши резвятся на идеально подстриженной лужайке, а Лео сидит позади меня на качелях и заплетает мне косы. Я встряхиваю головой, чтобы отринуть эту розовую картинку, и захожу в спальню.

— Айзек! – зову я призрака, который тянется за очередной книгой.

Лео встает передо мной, но я выглядываю из-за него и спокойно, твердо смотрю на разъяренное существо.

— Айзек, прошу вас. Это я, Мелоди.

Тот замирает, все еще сжимая книгу, и наконец видит меня.

— Я прочитала дневник вашей матери, Айзек, – сообщаю я. – Мне нужно поговорить с вами про Чарльза.

Настроение в комнате молниеносно меняется. Айзек замирает как статуя, потом опускает руку и смотрит на меня с открытым ртом. На его лице быстро сменяются эмоции: ярость, потрясение, скорбь, такая откровенная и пронзительная, что мне хочется отвести взгляд. Но я не отвожу. Я смотрю на него с бешено колотящимся сердцем, и, когда мне кажется, что он вот-вот заговорит, он растворяется в воздухе – будто кто-то внезапно выключил свет.

Плечи у меня опускаются, колени подгибаются, и я падаю на кровать.

— Можете уходить, – тихо говорит Лео остальным. – Теперь безопасно.

Донован Скарборо врывается в комнату и помогает покупателям подняться, сердито глядя на Лео.

— Вы уволены! – Он почти тычет Лео пальцем в грудь. Затем поворачивается ко мне. – Вы! Разберитесь с проблемой. У вас неделя.

* * *

— Что это было? – спрашивает Лео несколько минут спустя, когда мы остаемся в спальне одни.

Он сидит рядом со мной на краю кровати, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Когда-то эти руки держали мои мечты, но затем обошлись с ними не слишком бережно.

— Кто такой Чарльз? Старик ничего не говорит, просто молча пялится на меня, когда я его о чем-нибудь спрашиваю, как задержанный, не желающий свидетельствовать против себя.