Онлайн книга «Псарыня-боярыня и Серый полуволк»
|
— Там что? Ад какой-нибудь? — неуверенно уточнила я. — Ну, Пекло или что-то вроде... — Тот Свет. Неуютное место, надо сказать. Горячевато там, да. — Тогда сад какого-то там царя, которого никто не помнит... — Царский сад и всё. Не мудри, боярыня. — Тогда... Волк вздохнул — похоже, разговор шёл не по тому пути, по которому должен был. — Если ты про Светлый Ирий, то это вон по той дороге, — он кивнул на ту, что исчезала за горизонтом. У меня на лице, видно, были написаны сомнения на этот счёт — ничего райского в этой дороге не было — поэтому Волк добавил: — У каждого свой путь. А где он начнётся, где закончится, только самому и ведомо, а от других сокрыто. Логично, если поразмыслить. Надо бы про Дана с Серым поспрашивать, но вопросы из меня пока что другие лезли. — А вот на камне почему не написано... По-моему, я Серого волка подбешивать начала. Потому что как-то он нехорошо бровями заиграл, да губой верхней подёргивать начал. — Написано, не написано... Ну-ка за мной, а то до утра до сути не дойдём. Скажите, пожалуйста, строгий какой... Да всё я понимаю. Только вот, когда кто-то во всамделишнюю сказку попадает, когда видит глазами собственными то, о чём только в книжках читано... Да как тут удержаться, чтоб не спросить обо всё и сразу? Ладно. Соберись, Нечаева. Мы тут по делу, в конце концов. Дан, Полуволк, сорники. * * * Да конечно! Соберёшься тут... Вот, где сказочный концентрат обитает, оказывается! Этот сад словно с картинок из книжки со сказками сошёл или с гобеленов средневековых. Тут тебе и деревья фруктовые, чьи ветви от плодов к земле гнутся, и звери диковинные, а цветов-то, цветов! Лебеди белые во пруду плавают с утицами серыми. Золотой орёл да серебряный на ветвях старой груши сидят, глазищами зыркают. Белый олень о семи рогах оленух за собой зовёт. Меленка чудесная на пеньке стоит: то блин, то пирог намелет, то блин, то пирог — да всё с печкой наперегонки. Кони с золотыми гривами копытами землю взрывают. Котятки малые по ветвям скачут, стишки детские читают да песенки мурлычут. И Жары-Птицы поют. И ко всему-то хочется подойти, всё-то потрогать хочется! И запрыгать девчушкой, и в ладоши захлопать — сказки живые, сказки настоящие! И шумно, и суетно и так здорово! — Точно это не Светлый Ирий? — спрашиваю у Волка. — Точно, — ухмыляется, — Просто царский сад и ничего более. Так, и кто тут у вас в цари да в царицы первый? Так и знала, что никого. За мной не занимать! Думала, здесь остановимся где-нибудь, но Волк дальше повёл: — Шумно тут, — говорит, — слова вымолвить не дадут, а дадут — разнесут по всему саду. А ну, брысь! Прыснули в разные стороны котята да зайцы, птицы разноцветные, но недалеко. Кто-то и отстал, конечно, а кто снова за нами последовал, прячась да крадучись. Вот ведь любопытные! В дальней части сады было куда тише и пейзаж поспокойнее. Яблони, ручей пара пеньков, чтобы присесть. Милое место. Зрители-подглядуши за кочками да ветками попрятались, уши навострили, носами заводили, головы склонили. — Вот теперь можно и поговорить, — Серый волк уселся под старой корявой яблоней с некрупными такими, тёмно-красными яблоками. — Хочешь яблочко? — Молодильное? — ответила я в тон ему. — Нет, они кислые да зелёные слишком. — Незрелые ещё? |