Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 62 – Екатерина Нагорная

Бились мы, бились. Ругались, ругались. Вот прям среднестатистическое семейство с ребёнком младшего школьного возраста. А потом Дан вдруг притих. Вроде и с друзьями играл, но всё чаще находила я его сидящего в одиночестве и задумчивости. Серого вопросами терзала, но и он ничего определённого сказать не мог. И неопределённого тоже.

— Ярослава! Ярославушка! — звал меня кто-то сквозь сон.

Я открыла глаза. Рядом с моей постелью стоял Дан.

— Ты чего, Данечка? Не спится? Давай я тебя обратно отведу и посижу рядом, пока не заснешь. Или, хочешь, залезай — здесь убаюкаю.

Мальчик покачал головой:

— Нет. Я попрощаться пришёл, — сказал он и...

Тааак... Сказал. Дан. Дан сказал. А именно так и было: нормальный такой разговор, словами через рот, без всяких мыслеобменов, телепатии и прочего.

— Ты мне и другом, и матушкой стала, век бы с тобой не расставался. Только теперь мне пора — зовут пути, они от изъянов стонут да томятся. Мало кто их поправить может, а я могу. Прощай, Ярослава!

Обнял, прижался маленький и убежал.

Странный, думаю, сон. Ну ведь сон же — наяву Дан не разговаривает. Полежала, в темноту посмотрела. На бок повернулась да как вскочу — не сон это. Не сон!

Выскочила в коридор, в Дановы покои бросилась, у самых дверей с Пересветом столкнулась.

— Ко мне Дан приходил! Разговаривал, прощался! — это мы разом друг другу выпалили.

Приоткрыл Пересвет дверь тихонечко — а вдруг это сон был, всё-таки, и спит мальчишка — да настежь распахнул резко. Пусто. Нет нашего Данечки, как и не было. И Серого тоже нет.

Сбежал. Это была первая мысль, потому что привычная, и потому что ну сам же попрощался.

— А раньше такое было? — спросила я Пересвета, пока мы комнату обыскивали — а ну как шутит мальчишка, спрятался где-нибудь под кроватью и хихикает.

— Что?

— Ну что приходил прощаться, что разговаривал?

— Никогда.

Вот те раз... Мысли неслись каруселью вперемешку, чувство вины покусывало — будь с Даном мамки-няньки, может и не сбежал бы. Боярин словно прочитал эти мысли:

— Нет твоей вины. Он из-под надзора сбегать умеет, будто он из воды али из дыма. Серого если по следу пустим, найдёт?

Кстати, о Сером. А где он вообще? Я припомнила слова полуволка, сказанные, когда мы с ним взаперти сидели во время нашествия князева, и стало мне очень и очень не по себе. И день встречи я тоже вспомнила, когда эти двое в поле одни были. Вдруг не случайно?

— А если они вместе сбежали? — предположила я.

С одной стороны, это немного утешало — с Серым Дан был в большей безопасности. С другой, да он был в большей безопасности, а, значит, и уйти может дальше. Ой-ёй... Вот и не знаешь сейчас, что было бы лучше: обучать Серого или нет.

Ладно. Это всё «бы», сослагательное наклонение — оно и есть сослагательное. Что теперь говорить? В любом случае, вместе им лучше, чем порознь. Серый молодец: против стаи собак почти выстоял, сорников чует...

Так. Погодите...

Вторая мысль была куда хуже первой. Пусть уж лучше просто сбежит, чем к этому странному племени попадёт. Пересвету эта мысль видно тоже пришла.

Как я могла подумать, что Дан ему не дорог? Боярин погоню собирает, а у самого руки подрагивают и где-то в глубине глаз тревога мечется.

— Я с тобой! — к мужу кинулась.

— Дома будь, — отрезал Пересвет. — На дворе ищи да по терему, может прячется всё-таки... А то тебя ещё потом по лесам разыскивать.