Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 63 – Екатерина Нагорная

Последнее он через паузу добавил. То ли так и не поверил, то ли боится, что дурить начну, то ли просто за меня боится.

Ушла погоня по дворам рыскать — это Колоярова сфера ответственности, по полям гнаться, по лесу искать — это уже боярин себе оставил. Собак взяли. Я даже немножко погордилась: охотничьи-то само собой, а остальных-то я по следу работать учила. А потом подумала вот что: собаки-то не чихали. Ни одна. Это что же, сорники ни при чём?

Но что-то такое зудело и не давало расслабиться. Понятно, что я за мальчишек своих волновалась, но было что-то ещё. Интуиция, так скажем. Вот чуяла я, что не так всё просто.

Сквозь круговерть мыслей и заполошное кудахтанье домашнего персонала к сознанию моему пробился странный звук — тоскливый, пронизывающий, но прерывающийся будто. Звук шёл откуда-то со стороны подвала. Того самого, где сорник в спячке пребывал. Вот интересное совпадение, да? Я бросилась туда.

* * *

Из-за двери подвала раздавались глухие удары и волчий вой, прерывающийся на чихание. Серый. Как он там оказался? Может и Дан?..

Я сбросила... Ладно. Я еле стащила тяжеленный засов — раньше-то его Колояр двигал — и распахнула дверь. Бедолага Серый, запутавшийся в какой-то тряпке, метался по подвалу, бился о стены, выл и чихал.

— Сла-а-а-ава-а-а! Яросла-а-авушка-а-а! — завопил полуволк, когда мне, наконец, удалось освободить его из тряпки. — Уби-и-или-и-и! Замани-и-или! Апчхи-и-и-или!

— Да цыц ты, истеричка! — рыкнула я. — Услышат же. Как ты здесь оказался? Где Дан?

Серый всё не унимался, бил хвостом, вилял всем телом, лез целоваться. Я в какой-то момент даже подосадовала, что он говорящий, ибо не затыкался полуволк ни на секунду. С хаски папаша роман крутил, что ли?

— Уби-и-и-или! Запе-е-ерли-и-и! У-у-у-у-у!

— Да уймись ты! — не выдержала я. — Ну услышит же кто-нибудь, ещё и с этим разбираться придётся.

Серый угомонился, но всё равно повизгивал потихоньку.

— Давай по-порядку. Как ты здесь оказался?

Если убрать все стоны, сетования, скулёж и повторы, то ситуация вырисовывалась следующая.

Дан сказал, что ему пора уходить. Ещё позавчера.

— Почему мне не рассказал?

— Я? Так он велел молчать. Я и молчал.

Резонно. Хозяином, вроде, Дан числится... Ладно.

Нынешней ночью эти двое потихоньку выбрались из терема, каким-то невероятным образом просочились мимо караульных. Причём, ни одна собака даже не гавкнула (я про настоящих собак). Ладно, с этими я позже разберусь, и с людьми, и с животными.

Потом они выбрались из города. К воротам даже не подходили: под стеной лаз был, всяким хламом забросанный — щёлочка малая, такая, чтобы ребёнок пролез или собака, а взрослый даже пытаться не станет — узко слишком. А мы-то всё гадали, как мальчишка незамеченным за стены выходить умудряется! Колояр лично стены городские проверял, я с ним ходила, посадские помогали — им самим тоже не улыбалось, чтобы снаружи сброд всякий в город лез. А вот поди ж ты!

Скрываясь в ночных тенях, чтобы их со стены не приметили, добрались до кромки леса. И вот там Дан сказал, что ему надо со мной да с отцом попрощаться. А Серому велел вернуться и проверить пленника, мол, чует Дан, что пленник сбежать попытается и за ними увязаться. Потому полуволку нужно его остановить или задержать хотя бы.