Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 97 – Екатерина Нагорная

Недолго удивляться пришлось. Попался участок пути, где ни ухватиться ни за что, ни за что не зацепиться. Сорвался наш проводник, а следом за ним и мы с боярином.

Сквозь ветки цеплючие да по хвое скользючей, по траве да по цветам, от стволов уворачиваясь — как только шеи себе не свернули да кости не переломали — рухнули возле тропки да откатились дальше.

Когда в голове прояснилось, шуметь перестало да перед глазами круговерть остановилась, огляделась. Снова повезло мне, снова я на Пересвета приземлилась. Приятно, что уж там. И он доволен. Смотрит весело, ухмыляется лукаво:

— Ох, Ярослава, всё-то ты меня под себя подмять пытаешься.

— А ты будто недоволен, — хмурюсь притворно.

— Доволен, доволен, любушка моя! — смеётся, к груди прижимает крепко, целует сладко.

Недолго только радость длилась. Взвился клубочек, на месте заскакал, обратно к горке гнать начал. А тут и голоса послышались. Интересно, кто это тут бродит по лесам, кроме нас?

Оказалось, мы едва не угодили в деревню сорников. Она располагалась немного ниже тропинки, которая, собственно, туда и вела. Спасибо, клубочек, ты делал всё, что мог, чтобы увести нас отсюда.

Ну как деревня... Селение. С десяток землянок, шалашики какие-то, большая хижина чуть в стороне от землянок и... Корзина? Нет, не корзина. Знакомые какие корни... Обиталище Зелёна-бати, как я поняла. И не ошиблась.

Возле него-то и развивались в настоящий момент активные события.

Между хижиной и корзиной было что-то вроде площади. Там и собрался местный народец. Что-то они там подвывали, к кому-то взывали. И он вышел.

— Зелён-батя, — едва слышно прорычал Пересвет. — Откуда взялся опять? Мы ж его зарубили...

Столько было злобы в его голосе, что мне не по себе стало. Впрочем, имел полное право.

Я же только крепче прижалась к его плечу — страшно. Такую тварь я видела в первый раз в жизни и надеялась больше никогда не увидеть.

Это вот был как трансформер, только не металлический, а сплетённый из корней и только выше пояса. Ниже — это было сплетение тех же самых корней, только живых, подвижных. А, нет, ноги там тоже были, я просто не сразу заметила. И во всём этом мерзко шевелящемся — лицо. Вполне себе человеческое. Безумное мужское лицо с яркими, почти светящимися зелёными глазами. Кривой рот с пеньками зубов. И голос — скрип, стон, рык, мучительный и требовательный.

Я в это момент очень надеялась, что больше никогда не увижу подобное чудовище, а моя милосердная и здоровая психика куда-нибудь вытеснит это воспоминание навсегда.

Тем временем, хор мальчиков-девочек-сорников взвыл громче. Дверь в хижину отворилась и на порог вышла девушка, ну и или молодая женщина, светловолосая, бледная, будто восковая, хотя, может это из-за серо-зелёного платья так казалось. Только глаза, как у деревянного чудовища — такие же светящиеся и зелёные. Венок из каких-то листьев на распущенных волосах. Не будь девушка такой снулой рыбой, я бы даже сказала, что она красивая.

Хор взвыл что-то вроде «мата» или «мака», не разобрать было. Девушка сделала шаг вперёд, её тут же почтительно подхватили под руки и повели к Зелёну-бате. Намечался какой-то ритуал, судя по всему. Может даже жертвоприношение. И мне захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Клубочек, разделяя мои настроения, яростно метался где-то в ногах, требуя убираться прочь, толкал в плечи, едва в лицо не бил. Тщетно.