Книга Измена. За нас никто не рад, страница 10 – Лия Верес

Я молчала.

— Вы были у папы на дне рождения. Вадим принес тот дурацкий пакет с тремя банками кофе, потому что не знал, какой папа любит. Вы над ним смеялись.

— Да.

— А я стояла рядом. И вообще ничего не понимала.

— Ты не должна была это угадывать.

— А ты не должна была делать так, чтобы мне приходилось потом пересматривать все задним числом.

Она говорила тихо, почти устало. У меня сжалось горло.

— Да, Даша.

— Ты сейчас со всем будешь соглашаться?

— Я не знаю, что еще ответить.

— Можно ответить, почему ты мне врала.

Я подняла на нее глаза.

— Когда?

Она отодвинулась от стола.

— Девятого февраля. Я звала тебя посмотреть работы. Ты сказала, что задерживаешься в магазине. Потом я позвонила туда спросить, когда вы закрываетесь. Мне сказали, что ты ушла как обычно. Я решила, что ты просто устала и не хочешь ехать ко мне. Даже обиделась немножко. А ты где была?

Я помнила тот вечер. У Вадима не работал звонок, он ждал меня у подъезда. Мы сходили за продуктами, потом долго спорили, куда поставить его маленький стол, чтобы открыть окно. Ничего исключительного. Просто вечер, который мне очень хотелось провести с ним.

— У Вадима.

Даша медленно выдохнула.

— Ну вот.

— Прости. Я солгала тебе.

— Я знаю.

Она взяла чашку, но не отпила. Держала ее обеими руками, глядя куда-то мимо меня.

Она ждала меня с папкой, а я решила, что найду другой вечер.

— Я не хочу рассказывать тебе подробности, — сказала я. — Но на твои вопросы отвечу.

— Мне не нужны подробности. Не начинай объяснять, что ты чувствуешь рядом с ним. Пожалуйста.

Я кивнула, потом вспомнила ее просьбу.

— Не буду.

— Папа был тебе плохим мужем?

Я ответила сразу:

— Нет.

Даша снова посмотрела на меня. Кажется, именно этого ответа она боялась больше всего.

— Тогда я совсем не понимаю.

— Я не могу сделать так, чтобы это стало понятным и безболезненным. Я могу только не придумывать про папу того, чего не было.

— Ты его любила?

— Да. Очень долго.

— А теперь?

Я провела пальцем по теплому краю чашки.

— Теперь не так, как должна любить жена.

Даша закрыла глаза на секунду.

— Я не знаю, что с этим делать.

— Тебе не нужно ничего решать за нас.

Она резко открыла глаза.

— А за себя мне нужно? Мне теперь можно просто прийти к вам домой? Или это уже не ваш дом? Мне можно сказать папе, что я встретилась с тобой, или он потом весь вечер будет молчать? Ты говоришь, что мне ничего не надо решать, а я с того вечера только этим и занимаюсь.

Я опустила голову. За соседним столиком кто-то передвинул стул, ножка громко скрипнула по полу. Я промолчала, пока скрип не стих.

— Я неправильно сказала. Решений стало больше и у тебя тоже. Я не могу тебя от этого избавить.

Даша откинулась на спинку стула. Отпила кофе, поморщилась: он уже остыл.

— Папа меня ни о чем не просил, — сказала она. — Чтобы ты знала. Не заставлял выбирать и не говорил, что я не должна с тобой встречаться.

— Я и не думала, что он…

— Ты не думала, а я хочу сказать. Он просто позвонил. Сначала спросил, занята ли я. Представляешь? Спросил, занята ли я, а потом сказал, что ты ушла.

Я помнила, как сама много раз начинала разговор с дочерью тем же вопросом. Сейчас ее голос стал совсем тихим.

— Я поехала к нему. Он сидел с тем самым телефоном. Там у него был открыт какой-то отель.