Книга Измена. За нас никто не рад, страница 11 – Лия Верес

Я закрыла глаза. Два плетеных кресла вернулись так отчетливо, будто телефон лежал между нами.

— Даша…

— Не надо. Я не рассказываю, чтобы ты сейчас передумала. Я даже не хочу, чтобы ты вернулась только потому, что тебе его жалко. Но я не могу сидеть и спрашивать, как у вас с Вадимом дела.

— Не спрашивай.

— И встречаться с ним не буду. Сейчас точно.

— Хорошо.

— Не надо говорить ему, что я обижена и потом успокоюсь.

Я подняла голову.

— Я не скажу.

Она немного расслабила плечи. Впервые за весь разговор взяла папку со стула и положила себе на колени.

— Я тебе позвоню, когда смогу. Не каждый день.

— Я буду ждать.

— Мам, только не так, будто я тебя держу у двери.

Я невольно вздохнула.

— Ладно. Я буду заниматься своими делами. А ты позвонишь, когда захочешь.

Даша кивнула.

Мы еще несколько минут сидели молча. Я спросила, допечатали ли ей все листы. Она ответила, что два пришлось переделывать: серый цвет ушел в зеленый. Показала край одной страницы. Я увидела знакомую композицию из тонких линий и крупных букв, которую она присылала мне раньше.

— Вот здесь хорошо, — сказала я, указав на свободное поле. — Ты оставила больше воздуха.

— Я всю сетку изменила.

— Вижу.

Она посмотрела на меня с сомнением, но развернула лист чуть шире. Мы поговорили о работе минуты три, не больше. Потом она убрала страницу в папку.

Я не попросила показать остальное.

На улице Даша застегнула пальто. Я тоже надела перчатки, которые все это время держала в кармане.

— Мне туда, — сказала она, показывая в сторону остановки.

— А мне в другую сторону.

Мы обе стояли, не зная, как закончить встречу. Обычно я обнимала ее, поправляла шарф, спрашивала, не забыла ли она ключи. Сейчас я оставила руки опущенными.

Даша сама подошла и коротко обняла меня. Не так, как раньше: быстро, почти угловато. Но я успела почувствовать холодную ткань ее пальто щекой.

— Пока, мам.

— Пока, Даш.

Я смотрела ей вслед, пока она не свернула за угол. У своей остановки не стала ждать автобус и пошла дальше пешком. Телефон так и остался в кармане.

На следующий день в магазине покупательница принесла отрез светлого льна и сказала, что мы неправильно ей посчитали ширину штор.

Я разложила ткань на столе, посмотрела чек, попросила показать размеры окна. Женщина говорила все громче, потому что уже успела представить, как ей придется покупать еще один кусок.

На ее рисунке были подписаны два разных расстояния, и мы наконец поняли, какое из них она назвала при покупке. Я попросила проверить дома ширину карниза. Она замолчала, посмотрела на цифры, потом тихо спросила, можно ли сфотографировать мой набросок.

— Конечно. И не режьте пока. Сначала проверьте дома.

Я свернула ткань и вернула покупательнице. Она ушла спокойнее. Я стерла со стола меловую черту и вдруг заметила, что уже полчаса не думала о кафе. В дверях стояли следующие покупатели, с образцом подкладки и журналом выкроек.

В обед я написала Вадиму: «Даша встретилась. Трудно. Расскажу вечером».

Он ответил: «Хорошо. Я после семи свободен».

Потом прислал фотографию деревянной детали, которую он показывал мне в кафе. Теперь она была соединена с другой.

«Подошло», — написал он.

Я увеличила снимок. Паз был неровным с одного края, но соединение держалось. Я уже набрала «Поздравляю мастера», когда вспомнила, как легко он шутит о собственных неудачах, и добавила: «А тот торчащий угол — авторский замысел?»