Книга Измена. За нас никто не рад, страница 14 – Лия Верес

— Ну вот, — сказала я. — Моя прогулка закончилась.

Вадим заглянул через решетку.

— Чисто. Просторно. Жаль, нас не позвали.

— Давай обратно.

— Давай.

Мы вернулись к арке. Там я заметила небольшую табличку: «Мастерская стекла. Открытые часы в субботу». Стрелка указывала в соседний двор.

— Зайдем? — спросила я.

— Если там не надо сразу что-то покупать.

— Посмотрим.

В мастерской пахло деревом и теплым металлом. У окна висели небольшие цветные подвески, на длинном столе лежали стеклянные пластины. Мужчина в темном фартуке поднял голову и сказал, что можно смотреть, но большие листы трогать не стоит. Мы кивнули и пошли вдоль стены.

Я остановилась перед узкой полосой желтого стекла с неровным краем. На свету она была почти золотой, в тени — густо-медовой.

— Очень твой цвет, — сказал Вадим.

— У меня таких вещей нет.

— Но ты бы убедила кого-нибудь, что ему это необходимо.

— Я не убеждаю. Я показываю возможности.

— Вот именно.

Мастер услышал и улыбнулся. Подвинул к нам коробку с маленькими уже обработанными кусочками.

— На световом столе можете сложить. Просто посмотреть на сочетание.

Я выбрала желтый, прозрачный и темно-синий. Вадим взял серый кусочек, который я сначала даже не заметила.

— Этот зачем?

— Нравится.

— Он же почти бесцветный.

— Вот и не будет спорить с твоими тремя.

Мы разложили стекла на светлой поверхности. Я все время двигала желтый ближе к середине, Вадим возвращал серый к краю. Потом мы одновременно потянулись к синему, стукнулись пальцами и рассмеялись.

— Ты что делаешь? — спросила я.

— Спасаю композицию.

— От автора?

— В первую очередь.

Я отодвинулась, скрестила руки и разрешила ему закончить. Он некоторое время переставлял кусочки, потом сдался и вернул все почти так, как было у меня. Только серый оставил между двумя яркими.

Мне понравилось. Я еще раз посмотрела на сочетание.

— Ну? — спросил он.

— Терпимо.

— Значит, хорошо.

Мастер предложил показать, как меняется цвет у окна. Мы перенесли выбранные кусочки на прозрачную подставку. Через них прошел вечерний свет, и на столе появились желтые и синие пятна. Я подставила ладонь, потом убрала, чтобы не мешать Вадиму смотреть.

— Можно сфотографировать? — спросил он у мастера.

Тот разрешил. Вадим сделал снимок, но на экране все вышло бледнее. Он поворчал, убрал телефон.

— Не умеет, — сказал он.

— Зато карта у тебя бумажная.

— Хоть что-то удалось.

Мы пробыли там почти час. Ничего не купили, поблагодарили мастера и вышли в уже холодный двор. Я застегнула пальто и вернула Вадиму схему. Он сложил ее вчетверо и сунул в карман.

— Хорошая у тебя прогулка, — сказал он.

— Мы прошли всего две улицы.

— Зато нашли серое стекло.

— Ты его нашел.

Он протянул мне руку. Я взяла ее, и мы пошли к остановке. На углу нам встретилась женщина, которая иногда приходила в наш магазин за тканью для детских костюмов. Она узнала меня, поздоровалась и спросила, привезли ли нужный ей зеленый атлас.

Я ответила, что привезли два оттенка. Она пообещала зайти в понедельник и побежала дальше.

Вадим не отпустил мою руку. Я тоже не стала ее убирать.

У остановки он спросил, хочу ли я зайти к нему. Я посмотрела на часы. Я никуда не торопилась и не искала привычного объяснения для позднего возвращения.

— Хочу, — сказала я. — Только сначала заедем ко мне. Я обещала хозяйке сфотографировать счетчик, а опять забыла.